Он смотрит на меня твёрдо, без тени эмоций. Его голубые глаза пронзают насквозь, и я вижу: ему больно. Его взгляд настолько пронзителен, что кажется, я вот-вот развалюсь пополам… поэтому отвожу глаза, уставившись на свои туфли.
Глядя на обувь, делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Он выводит меня из себя. Мы стоим в тишине, избегая смотреть друг на друга.
— Ари…
— Что? — огрызаюсь я.
— Ты запирала дверь, когда уходила? Она открыта.
— О чём ты? — смотрю на дверь и замечаю, что она приоткрыта. Недоумённо разглядываю её.
Почему я просто не могу лечь спать? Почему именно эта ночь должна стать одной из самых бурных в моей жизни? Я отработала двенадцать часов, и всё, чего я хочу, — это переодеться в пижаму, залезть под одеяло и погрузиться в глубокий сон… и чтобы подушкой была рука Дэнни.
— Я всегда запираю дверь, когда ухожу, — тихо бормочу.
Неужели в моей комнате кто-то был?
Я захожу, толкаю дверь и замираю, ахнув. Свет включён, а комната в полном беспорядке. Постель разворошена, одежда валяется на полу, а моя подушка разорвана в клочья, перья повсюду. Смотрю налево, на маленькую кухонную зону: она тоже разгромлена. Холодильник открыт, а немногочисленные продукты, которые у меня были, рассыпаны по полу.
— Что за чёрт?!
Тело сковывает ужас, меня начинает трясти. Крепко сжимаю лямки рюкзака.
Кто мог такое сотворить?
Я прохожу вглубь комнаты, оглядывая всё. Видно, что здесь что-то искали… или кого-то. Хотя другая половина выглядит так, будто мои вещи просто разнесли ради забавы.
— Предполагаю, комната выглядела не так, когда ты уходила. Что здесь, чёрт возьми, произошло? — спрашивает Дэнни, проходя вслед за мной в спальню.
Его тело напрягается, но я игнорирую вопрос и направляюсь к кровати, ищу свой дневник. Не знаю почему, но что-то внутри кричит мне найти его. Я вела этот дневник пять лет. Записывала очень личные вещи, и не могу представить, что кто-то завладел им. Что кто-то читает мои самые тёмные и светлые мысли, желания, памятные моменты…
Заглядываю в тумбочку, выдвигаю ящик — и, к моему ужасу, дневника нет. Сердце замирает, я прикусываю губу, сжимаю кулаки. Внутри нарастает давление, меня захлёстывает злость. Может, он просто затерялся в этом хаосе? Я цепляюсь за слабую надежду, но с каждой новой попыткой найти его сомнения лишь крепнут.
Я молча начинаю раскладывать вещи по местам, и Дэнни без слов помогает мне. Я надеюсь, что, как только всё вернётся на свои места, дневник найдётся, но его нет.
— Кто мог это сделать? — спрашивает Дэнни, доставая телефон. Он смотрит на меня, но я слишком погружена в мысли, чтобы встретиться с ним взглядом.
— Не знаю.
Я иду в ванную, не снимая медицинскую форму. Там тоже всё разворошили. Всё, что стояло на полках, теперь на полу: искусственные суккуленты, книги, косметика. Меня пробирает дрожь, когда я вижу нашу с Полом разорванную фотографию. Рамка разбита, осколки стекла разбросаны повсюду. Мой любимый детский снимок нас с Полом разорван в клочья, и это разбивает мне сердце. Глаза наполняются слезами, боль невыносима. За фотографией была записка от Пола, теперь её нет, она тоже разорвана. Он всегда оставлял мне одну фотографию перед заданием, с надписью на обороте. Это был последний снимок.
Береги маму, пока я в отъезде. И нет, ты не можешь играть на моём компьютере. Люблю тебя, сестрёнка. Скоро увидимся. — Пол
Я старалась держаться эти несколько месяцев, и вот всё рушится в один миг. Я будто вулкан, который слишком долго сдерживал лаву. С каждым месяцем во мне накапливалась горе, и это стало последней каплей.
Опускаюсь на колени, сжимаю в руках обрывки фотографии и начинаю безудержно рыдать.
— Зачем кому-то это делать? — всхлипываю.
Слёзы текут по щекам, глаза жжёт, всё расплывается. Лицо пылает, я зажмуриваюсь, надеясь, что это просто очередной кошмар. В груди ноет так, будто я сейчас умру. Сердце рвётся. Это худший год в моей жизни.
Меня трясёт от рыданий. Я тяжело дышу, позволяя всей боли вырваться наружу прямо перед Дэнни, и мне уже всё равно. У меня приступ паники, и я не могу его остановить.
Опускаю голову, смотрю на свои руки на коленях. Я просто не могу больше держаться. Все эти месяцы после смерти брата я притворялась сильной. Когда мир мамы рухнул. Когда появился Дэнни. Я больше не могу быть этой фальшивой версией себя, которая якобы не чувствует боли. Я человек.
Чувствую, как сильные руки сжимают мои плечи, и вздрагиваю от прикосновения Дэнни. Так хочется оттолкнуть их и в то же время умолять, чтобы он обнял меня крепче и никогда не отпускал.