Она снова внимательно смотрит на меня. Медлит. Оглядывает палату. Переводит взгляд к коридору за стеклянной дверью, потом возвращается ко мне и едва заметно кивает.
Я подхожу к её правой руке, чтобы проверить, не вырвала ли она катетер, когда проснулась и закричала. Если бы он вышел, кровь уже текла бы по запястью, и пришлось бы ставить новую капельницу в другую вену. Процедура для меня давно привычная, но я не хочу лишний раз колоть её без необходимости. Я молча молюсь, чтобы капельница оказалась на месте.
Стоит мне потянуться к ней, Вайолет вздрагивает и отодвигается на кровати. Я сразу замираю, опуская руки к груди. Не подхожу ближе. Даю ей время. Внутри готовлюсь к тому, что она снова начнёт метаться или даже плюнет в меня, но Вайолет остаётся неподвижной. Дыхание учащается, взгляд снова прикован ко мне.
— Всё в порядке. Я не причиню тебе вреда. Я просто хочу убедиться, что капельница не выпала. — По её лицу трудно понять, о чём она думает. В её взгляде страх и ужас. — Потому что это был бы отстой, — добавляю с лёгким смешком в голосе и тут же смыкаю губы, щелкнув зубами.
Опускаю взгляд в пол, потом снова смотрю на неё. Её лицо остается невозмутимым, но затем губы растягиваются в крошечной улыбке.
— Можно? — указываю на её запястье, зафиксированное ремнями к поручням кровати. Вайолет снова кивает.
Я подхожу ближе и всё её тело расслабляется. Она слегка подаётся ко мне, поворачиваясь на бок, словно позволяя мне помочь. Осторожно беру её запястье. К моему облегчению, капельница на месте. Слава богу. Давление понемногу отпускает.
Мне хочется обнять её, помочь чем-то большим, чем просто медицинская помощь. Сказать, что всё будет хорошо. Но как сказать это человеку, который прошёл через ад?
— Ура, всё в порядке, — бодро говорю я и отхожу обратно в угол напротив неё. Пульс Вайолет, прежде учащённый, теперь выравнивается. Я с облегчением выдыхаю: седативное, приготовленное доктором Диасом, пока не понадобится. По крайней мере, не сейчас. — Тебе что-нибудь нужно? Вода? Может, перекусить?
Слезы на её глазах высыхают, приступ тахикардии прошёл. Вайолет качает головой и опускается на подушку.
После нескольких минут тишины она берёт с тумбочки пульт от телевизора, включает его. Я остаюсь в углу, наблюдаю за ней, готовая подойти в любой момент, если понадобится помощь.
Иногда после пережитой травмы человеку нужно лишь одно — чтобы рядом был кто-то. Само присутствие другого может облегчить состояние. Именно это я и пытаюсь дать Вайолет. Я искренне не хочу давить на неё, вынуждая говорить, если она ещё не готова.
Стою и смотрю, как она переключает каналы, пока не останавливается на комедийном сериале «Парки и зоны отдыха». Она оставляет пульт рядом с собой. Эми Полер — просто лучшая. Я поворачиваю голову к телевизору, это один из моих любимых эпизодов.
— Обожаю «Парки и зоны отдыха». Это мой самый любимый сериал, — говорю я, беру стул и выдвигаю его из угла.
Комедийные шоу стали для меня убежищем в последнее время. Каждый день последние несколько месяцев наполнен стрессом и тьмой, и единственное, что неизменно вызывает у меня улыбку, — любимый сериал.
Я сажусь слева от Вайолет, оставляя между нами расстояние — не знаю, как она отреагирует. Она по-прежнему молчит. Если бы я пережила хотя бы половину того, что пережила она, я, наверное, навсегда разучилась бы разговаривать.
Мы молча смотрим на Лесли Ноуп, как вдруг Вайолет произносит:
— Дэймон в порядке? Его спасли? — вопрос сбивает меня с толку, и я не знаю, что ответить. В её голосе тревога и требовательность. Я отвожу взгляд от экрана и смотрю на неё. Её брови нахмурены, в глазах беспокойство. Смотрю на монитор: пульс снова растёт.
О нет. Что мне делать?
Кто такой Дэймон?
— Прости, Вайолет. Я не знаю. Кто это?
— Он был со мной! Нас похитили вместе! Пожалуйста, скажи, что с ним всё в порядке, пожалуйста! — хрипло выкрикивает она, и в её голосе звучит злость. Её страх мгновенно перерастает в гнев, и я совершенно теряюсь от такой резкой перемены настроения.
— Прости. Я постараюсь узнать о нём. Хорошо? — говорю, вставая со стула.
— Пожалуйста… Он был со мной… он… он был со мной, — её голос дрожит, и я понимаю: она сейчас расплачется. Она опускает взгляд на свои руки, нервно перебирая пальцами.
Я киваю и быстро направляюсь к стойке приемного отделения. Мои шаги тяжёлые, решительные. Вайолет специально поместили в палату интенсивной терапии напротив поста медсестёр — там, где постоянно находится большая часть персонала.
Значит, заложников было двое? Где он? И почему его нет здесь?