Доктор Диас сидит за компьютером, сосредоточенно просматривая результаты — вероятно, анализов или снимков. Мужчина мельком смотрит на меня, но по выражению лица ясно, что он полностью в работе, и отвлекать его бессмысленно. Когда он так сосредоточен, до него не достучаться.
Он тянется к седативному препарату, лежащему рядом с клавиатурой, и протягивает его мне. Я качаю головой:
— Нет, дело не в этом. Она спокойна… просто назвала имя. Дэймон. Говорит, что он был с ней, вместе. Вы случайно не знаете, кто это? Или где он? — спрашиваю я, наклоняясь к стойке.
Похоже, мои слова выводят доктора Диаса из сосредоточенности. Он поднимает на меня взгляд, будто что-то вспомнил, и тяжело вздыхает.
— Да, знаю. Один из «морских котиков» ввел меня в курс, поскольку Вайолет была в ужасном состоянии, когда её доставили. И когда я говорю «в ужасном», я имею в виду, что она постоянно повторяла имя Дэймон. Мы все были в недоумении, поэтому мистер Райдер поделился информацией с ограниченным кругом сотрудников. Команда Райдера спасла Вайолет. Это была та же операция, в которой едва не погиб мистер Рукер. Дэймона взяли в заложники вместе с ней. К сожалению, он всё ещё там. Только девушку удалось спасти. Группа спецназа до сих пор работает над тем, чтобы вернуть его. Но это всё, что мне известно. Миссии такого уровня крайне закрытые, так что… прошу соблюдать конфиденциальность, — заканчивает доктор Диас, потирая виски.
Я ахаю, прижимая руку ко рту. Доктор Диас кивает мне с хмурым выражением лица, затем снова поворачивается к экрану компьютера. Меня охватывает шок.
Дэнни был на той миссии? Вот как он получил жуткую рану на спине? Туда он собирается снова?
Он спас Вайолет.
Мысль о том, что он отправится на ту же миссию, где едва не погиб Рукер, пробирает меня до костей. Я чувствую неразрывную связь с ним, ведь он мой первый… Да, он грубиян, но мой грубиян. Почему он считает себя злодеем? Дэнни спас жизнь этой девушке.
Но теперь, когда он восстановился, он снова уходит.
Тысячи вопросов вихрем крутятся в голове, и я медленно пытаюсь осмыслить свои чувства. От стресса, навалившегося в этот момент, я могу лишь крепко зажмуриться. Если Вайолет вернули в таком состоянии, я не хочу представлять, что с Деймоном. Даже думать об этом боюсь.
Мне нужно вернуться в палату и рассказать Вайолет то, что я узнала, но не знаю, как она это воспримет. Делаю глубокий вдох, запрокидываю голову и смотрю в потолок.
Я уже так сильно влюблена в Дэнни. И теперь, зная, чем он занимается, я рисую в голове жуткие картины того, на что похожи его миссии. Это его реальность. Мысль о том, что завтра он уйдёт, вызывает у меня тошноту.
Перед тем как вернуться к Вайолет, я пытаюсь прийти в себя. Переминаюсь с пятки на носок, глубоко дышу, стараясь настроиться на остаток смены. И думаю, что могу сделать прямо сейчас, чтобы хоть немного облегчить ей состояние. Отвлечь её — и себя — от мрачных мыслей. Это мелочь, но нужно что-то предпринять.
Иду к шкафу с расходными материалами и беру расчёску. Средства гигиены всегда лежат под рукой. Закрываю дверь и возвращаюсь к палате Вайолет. Ночь в реанимации тихая, у меня есть время. Я не могу вернуть ей Дэймона. Не могу волшебным образом исцелить её травму и заставить забыть о том кошмаре, через который она прошла. Но я могу сделать что-то другое. Могу расчесать ей волосы.
Медленно возвращаюсь в палату и начинаю снимать с Вайолет фиксаторы. Хочу, чтобы она поняла: я верю, что она не причинит мне вреда. И она тоже может доверять мне.
— Чт… что ты делаешь? — спрашивает Вайолет. Как только я расстёгиваю первый фиксатор, она сразу прижимает запястье к груди и растирает его.
Я перехожу на другую сторону и делаю то же самое. Смотрю на неё, и нижняя губа невольно подрагивает от горечи.
— Дэймон всё ещё там. Знаю, тебе неприятно это слышать, Вайолет. Хотела бы я сказать что-то обнадеживающее… Прости. Мне жаль, что тебе пришлось через всё это пройти… — внимательно смотрю на неё, держа в руке расческу. Её глаза наполняются слезами.
Даю ей время. Она подтягивает колени к груди и снова переводит взгляд на телевизор. Я прикусываю щеку изнутри.
— Можно? — тихо спрашиваю, поднимая расческу.
Она смотрит на меня и делает паузу. По одному её взгляду я чувствую, сколько в ней боли. Потом кивает.
Я подхожу к ней и встаю за спиной, чтобы она могла продолжать смотреть сериал. Разделяю её волосы на две части и начинаю аккуратно расчесывать одну сторону. Волосы сильно спутались.
— Сколько тебе лет? — спрашиваю я.
— Двадцать пять, — шепчет она.