Он облизывает губы и переводит взгляд с меня на небо. И я всё понимаю. Он ничего не скажет, и это меня не удивляет. Слёзы больше не текут, глаза высыхают, и я снова прячу лицо у него в груди. Его мышцы напрягаются под моими ладонями. Почему с ним так легко потерять самообладание?
— Не волнуйся, Ари. Я вернусь к тебе, обещаю. Для меня это впервые… но я бы не хотел, чтобы было иначе.
Я вздрагиваю от его обещания. Он прекрасно знает: после гибели Пола у меня нет уверенности, что он вернётся живым. Пол обещал нам с мамой то же самое. Но почему-то… я ему верю. Дэнни начинает казаться мне бессмертным. Словно его невозможно убить. Невозможно ранить. То, как о нём говорят в военных кругах… превращает его в легенду, в миф, которому не суждено погибнуть.
— У тебя есть полное право не доверять мне после всего, что ты пережила, — его пальцы скользят к моему подбородку, приподнимают его, заставляя посмотреть на него. В его глазах неподдельная преданность. Меня накрывает волной облегчения, и я отчаянно хочу снова оказаться в его постели. Слеза скатывается по щеке, он стирает её пальцами. Я закрываю глаза, наслаждаясь его прикосновением.
Дэнни качает головой:
— Не плачь из-за меня, детка. Не нужно. Единственный раз, когда я хочу видеть твои слёзы, — это когда я трахаю тебя.
Его сжатые губы медленно растягиваются в мрачной, опасной усмешке.
Запах сладкого виски ударяет в нос, окутывает меня целиком. Он настолько насыщенный, будто Дэнни пил не один час. Я сразу начинаю гадать, почему он выпил столько, что запах пропитал даже его одежду. И всё же меня тянет к этому запаху. Он возбуждает меня, и мне даже становится неловко за это. Алкоголь и сигареты, смешавшись, создают опьяняющее сочетание, от которого мне хочется ещё ближе прижаться к нему, почувствовать его вкус… только его.
— Дэнни… ты пьян? — поднимаю на него взгляд. Он облизывает губы, сверкнув безупречными белыми зубами.
— Это моя последняя ночь здесь. Зачем проводить её трезвым? — небрежно бросает он.
Я хмурюсь. Начинаю понимать, что выпивка — часть сущности Дэнни. И это огорчает меня, потому что я знаю: в глубине души он такой из-за той тьмы, которая каждый день пожирает его изнутри.
— Небо сегодня такое красивое, — тихо говорю я, мягко переводя разговор. — Иногда мне хочется уметь летать… потому что я знаю… знаю, что Пол… он там. И мне просто хочется быть ближе к нему. У нас были планы… у него были планы, — голос срывается.
Эта ночь стала самой тяжёлой и эмоциональной с тех пор, как умер мой брат. Да и последние сорок восемь часов вообще. Разгромленная комната, то, как я нарушила обещание, данное себе и Богу, забота о Вайолет и её страшной истории — всё это навалилось разом.
Я замечаю, как меняется язык тела Дэнни.
— Пойдем. Хочу тебе кое-что показать, — он приподнимает мой подбородок и мягко проводит пальцем по нижней губе.
— Куда?
— Я попросил об одной услуге. Забавно, что ты заговорила о полетах. — Он усмехается.
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, смахивая слезу и невольно улыбаясь.
Дэнни смотрит на меня с ухмылкой, берет за руку, и меня словно прошибает током.
— Увидишь.
Мы с Дэнни едем в машине к аэродрому военной базы. Дорога занимает совсем немного времени, всё на территории расположено компактно.
Ночь тёмная, но луна даёт достаточно света, чтобы мы могли ориентироваться. Вдоль взлётного поля выстроены «Апачи»16, «Блэк Хоуки»17, «Чинуки»18 и самолёты — всё аккуратно, по порядку. Но несколько машин уже стоят на полосе, готовые к вылету. Воздух наполняют рёв двигателей и гул вращающихся лопастей.
Чем ближе мы подъезжаем, тем сильнее вибрация и громче шум. Дэнни открывает мне дверь машины, и я колеблюсь, поскольку понятия не имею, что он задумал. К тому же я почти уверена, что мне нельзя находиться в этой зоне.
— Что мы здесь делаем? — спрашиваю я, когда он берёт меня за руку и помогает выйти из машины.
— Ты когда-нибудь летала на вертолёте? — его вопрос застаёт меня врасплох.
Я открываю рот, чтобы ответить, но в горле пересыхает. У меня учащается сердцебиение, и я кашляю. Я ужасно боюсь летать, самолётов и высоты в целом. Я никогда не каталась на американских горках и не ходила в походы в горы. Акрофобия для меня не просто слово.
Дэнни смеётся, видя моё замешательство:
— Ты в порядке?
— Прости… просто… я до ужаса боюсь высоты. И нет, я никогда не летала на вертолёте. Когда бы у меня вообще появилась такая возможность?
Он качает головой и наклоняется к моему уху:
— Значит, ещё одно «впервые», в котором я поучаствую. — Он широко ухмыляется.