Мы доходим до Гарри, обмениваемся приветствиями. Он высокий филиппинец и самый милый парень из всех, кого я знаю. Гарри хорошо относится к Эмилии. Так, как должен относиться к каждой женщине её мужчина. Он невероятно добрый и романтичный.
— Ари, рад видеть тебя целой и невредимой, — говорит Гарри, протягивая мой чемодан. Я даже не удивлена, что они уже забрали багаж. Мне чертовски повезло с друзьями.
— Так, на завтра у меня уже есть план. Идём пить. В тот же бар, куда мы всегда ходим, — Мередит хлопает в ладоши от возбуждения.
— Всё, чего я хочу прямо сейчас — это увидеть маму. Но вы тоже можете поехать со мной, — говорю я.
Девчонки соглашаются, а Гарри предлагает подвезти нас всех к моему дому. Ему ещё нужно закончить кое-какую работу дома. Самое лучшее в его работе — он может работать удалённо и сам распоряжается своим графиком.
От аэропорта до моего дома примерно полчаса. По дороге Мередит рассказывает, что происходило в её жизни, пока меня не было. Эмилия признаётся, что последние недели у неё сплошной стресс из-за подготовки к свадьбе.
Мы подъезжаем к маминому дому, и меня распирает от нетерпения. Я выскакиваю из машины и уже с улицы чувствую умопомрачительный запах маминой стряпни. Ноздри щекочет аромат домашних энчиладас19. Желудок предательски урчит, рот наполняется слюной. Это одно из моих любимых блюд.
Я влетаю в дом, толкая дверь, а Мередит и Эмилия идут за мной следом. Солнце уже садится, на часах около восьми вечера. Мама как раз раскладывает на столе приборы для нас четверых, поправляя салфетки.
Она поднимает глаза, и на её лице появляется улыбка. Кажется, что за время моего отсутствия она постарела ещё на несколько лет, из-за чего меня тут же накрывает чувство вины. Мама никогда не была из тех, кто постоянно звонит и пишет. Она женщина верующая. Вместо того чтобы писать и звонить мне каждый день, пока меня не было, она проводила дни в церкви, молясь за меня. Так она делала, когда Пол был на службе, и так же делала теперь для меня.
— Mija! Ты дома! Наконец-то! — она крепко обнимает меня, и я чувствую, как от неё буквально исходит радость.
Я прижимаю её к себе.
— Знаю, мам. Я так по тебе скучала. Я дома! И спасибо огромное за энчиладас.
Я сдерживаю слёзы, пока мама здоровается с девочками. Мы все садимся за стол. Мама, конечно же, не даёт мне помочь разложить еду, несмотря на мои уговоры. Я хотела, чтобы она тоже села и поела. Она всегда сначала заботится обо всех остальных, а уже потом о себе.
Я рассказываю ей о Вайолет и о других интересных случаях, с которыми столкнулась в госпитале. Об операциях, в которых ассистировала, например, о том, как мы спасли Рукера. Она слушает внимательно, а её глаза блестят от гордости.
Когда я заканчиваю рассказ о Рукере, она начинает плакать. В последний раз, когда я проверяла его состояние, он уже готовился вернуться к команде.
— Пол так гордится тобой. И я тоже. Nunca lo dudes.
Никогда не сомневайся.
Я киваю, проглатывая ком в горле. Сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не расклеиться и не разрыдаться прямо здесь. Не хочу превращать этот вечер в вечер слёз.
— Так значит, ты снова встретила того горячего «котика» за границей? Какое охренительное совпадение. Я считаю, это судьба… — тянет Мередит.
Она замолкает, берёт стакан воды, и я пинаю её под столом в колено, прочищая горло. Маме не нравится, когда в доме сквернословят. Мередит ловит мой намёк и виновато кивает.
— Или он просто твой сталкер, — пожимает плечами Эмилия, а я качаю головой.
— Дэнни? Друг Пола? — спрашивает мама, поднимаясь со стула и забирая мою тарелку.
— Да… — отвечаю, вытирая руки салфеткой.
Мне совсем не хочется обсуждать Дэнни при маме. Боюсь, она раскусит мои истинные чувства к нему и легко всё поймёт. Надеюсь, она не догадается, что у меня был секс. Секс до брака по маминому убеждению — тяжёлый грех. Если она узнает, я просто умру на месте. То, как она ко мне относится, для меня очень важно. Наши отношения значат для меня всё. Я никогда не хотела проявить к ней неуважение или разочаровать её, но последние несколько месяцев делала именно то, за что она могла бы отвернуться от меня.
Щёки полыхают огнём, я кусаю губу. Чёрт возьми, мне уже за двадцать, а она всё равно обращается со мной как с ребенком. Мамин подход к воспитанию так противоречив. Она хочет, чтобы я была самостоятельной, но при этом всегда нуждалась в ней.
— Очень красивый мужчина. Я всё думала, откуда взялись эти тюльпаны. Они стояли у входной двери сегодня утром, — говорит мама, унося наши тарелки на кухню. Она ставит их в раковину и берёт дюжину тюльпанов, лежащих на кухонном столе. Они были спрятаны за корзиной с фруктами.