Я пожимаю плечами и смеюсь.
— А ведь ты права.
— Мне не помешал бы большой парень, — она игриво двигает бровями, и я смеюсь. — Слушай, ещё раз прости, что вела себя как стерва. Это мои собственные комплексы наружу лезут. У Эмилии свадьба, у тебя беременность… Наверное, я просто слегка завидую, что у вас личная жизнь кипит, а у меня её вообще нет. Там суше, чем в пустыне Сахара.
Мередит вздыхает и складывает руки на груди.
Я качаю головой, закатывая глаза.
— Вот увидишь, когда меньше всего будешь ждать…
Меня прерывает крепкая хватка на плече, но это прикосновение вызывает знакомое ощущение между бедер.
— Извините, что прерываю, но нам пора, — голос Дэнни глубокий и хриплый.
Я оборачиваюсь, сначала замечая его руку на своём плече, потом поднимаю взгляд к лицу. И меня мгновенно закручивает вихрем чувств. Он выглядит иначе, чем раньше. Глаза блестят, и я точно знаю, что он пьян.
То, как он ждет моего повиновения, будоражит. Лицо у него бесстрастное, но голубые глаза говорят совсем другое. Когда я всматриваюсь в них, вижу нетерпение, голодный блеск желания, словно зверь готовится наброситься. Жар прокатывается по всему телу, и соски твердеют под синим платьем. Я сглатываю, когда он тянется за моей рукой, но улыбаюсь и вкладываю ладонь в его. Он с лёгкостью поднимает меня с песка, и внутри всё дрожит от предвкушения. Наконец-то мы останемся одни.
Мы выходим на парковку, и Дэнни, не отпуская моей руки, ведёт меня к своему чёрному Ford F-250.
— Ключи? — спрашиваю я.
— Дай мне самому отвезти нас домой. Я в порядке.
— Нет, не в порядке, Дэнни. Я видела, как ты опрокидывал виски рюмку за рюмкой.
Он замирает, и я понимаю, что он зол, но, кажется, не на меня. Что-то изменилось в тот момент, когда я поймала его взгляд на костре.
— Дэнни… Что случилось, пока меня не было? Ты другой. Что-то изменилось, когда…
Он не даёт мне договорить.
— Когда что?
— Поговори со мной.
— Ари, — глухо стонет он от раздражения.
— Дэнни.
— Я не могу об этом говорить. Ты же знаешь. Это часть моей работы. Я не могу ни черта рассказывать. Со мной всё нормально, он обрывает меня с самым холодным выражением лица, которое я когда-либо видела. Ему даже не нужно ничего больше говорить. Всё написано у него на лице, и это пугает.
В этот момент я ненавижу его работу.
Всю дорогу до его дома мы едем в полном молчании. Ему потребовалось время, чтобы уступить и позволить мне сесть за руль. Я уже поняла: иногда его упрямство берёт верх. Но ясно дала понять, что этот спор ему не выиграть.
Воздух между нами звенит от напряжения, и я не понимаю, откуда оно взялось. На пляже он был так счастлив, когда нашёл меня, а теперь… Теперь я его не узнаю. Мне страшно заговорить, будто одного неверного слова хватит, чтобы сорвать его с цепи.
Негромко играет Коди Джинкс, пока мы едем к его дому сквозь темноту. По дороге почти нет населенных пунктов. Я слежу за навигатором: до ранчо меньше часа.
И всё это время у меня в голове крутится одна мысль…
Может быть, я совсем не знаю Дэнни.
38. ДЭННИ
Я чертовски ненавижу возвращаться дома. Жажда вернуться на задание всегда начинает преследовать меня, стоит только ступить на американскую землю. Потребность продолжить миссию поглощает целиком. Ничего не могу с этим сделать. Я это не контролирую. Первый же день дома, а мне уже хочется обратно в Ирак или на следующую операцию. Моя работа всегда будет для меня на первом месте. Всегда.
Быть «морским котиком» — это вся моя суть. Родители выжгли эти амбиции в моей голове, будто клеймо скоту. Ничто не имеет значения, кроме уничтожения мирового зла — по одной операции за раз.
Но она права… Ари слишком чуткая и сострадательная, она слишком быстро распознала моих демонов. Именно это я люблю в ней больше всего. Когда пламя костра привлекло мой взгляд, меня сразу отбросило к телу Дэймона, которое безжалостно уничтожил огонь. Душа, которую я не смог спасти. Человек, которого я подвёл.
Вид Ари, смотрящей на разбивающиеся волны, когда я нашел её… она единственная причина, по которой возвращение домой не кажется мне полным кошмаром. Я предвкушал момент, когда снова заключу её в свои объятия, с того самого дня, как оставил её спящей в своей комнате в казарме.
Ради неё стоит быть дома. Стоит мне оказаться рядом с ней, и всё в моём испорченном мире становится хоть немного лучше.
Она действительно лучшее, что когда-либо случалось со мной.
Я люблю её нежную, невинную душу. Её сердце такое чистое. Я понял это с первой нашей встречи. Понял, что она особенная.