Реплика, брошенная Олегом на улице, лишь показала ему, что его брат испытывал такие же чувства раздражения и злости, как он сам, но никак не показал их за столом переговоров. Андрей был восхищён братом, взяв на заметку его стиль поведения.
Они купили Вере коробку имбирного печенья в жестяной банке и вернулись в отель. Там ещё раз обсудили ситуацию с заказом, набросав стратегию на второй день переговоров.
Олег заказал им столик в каминном зале ресторана, и они спустились вниз. Они заказали мясо и коньяк и расслаблено жевали закуску, когда в зал вошла ещё одна постоялица.
- Ух ты! Никогда бы не подумал, что она может так выглядеть! – сказал Андрей.
Олег обернулся.
Рогнеда вошла в зал в длинной белой трикотажной юбке и алом свитере с открытым воротом и локтями, опираясь на белую трость. Завитые и уложенные волосы рассыпались по плечам элегантным каскадом.
Её отвели к заказанному столику на двоих. Они переглянулись и выпили. Потом Олег перехватил её взгляд и кивнул, приветствуя.
Она ему вежливо кивнула и тут же расцвела улыбкой навстречу своему гостю.
Олег и Андрей обернулись на красивого юного мальчика, подъехавшего к её столику на кресле-каталке. Кресло толкал мужчина лет сорока, красивый как сын, только с сединой на висках и в элегантном костюме. Мальчик протянул Рогнеде белую розу. Она поцеловала его в щёчку, вызвав у парня приступ смущения, разлившийся по его щекам алой волной.
Мужчина подвинул кресло с сыном к столику, поцеловал Рогнеде руку и отошёл к барной стойке. Они с мальчишкой переглянулись как заговорщики и подозвали официанта.
Они весело щебетали по-немецки, причём мальчишка часто поправлял её ошибки. Олег бегло глянул на их заказ, который принёс официант.
Мясо с картошкой – огромный ломоть в подливе, чёрный кофе и здоровенный кусок торта – каждому.
- Очевидно, всё то, чего им хотелось в клинике, но было под запретом, а то, что она лежала с пацанёнком в клинике, – это бесспорно, – сказал Олег.
- Похоже, ты прав. Но как бегло она щебечет по-немецки!
- Часть гарвардской языковой подготовки и долгое лечение в Германии.
- А она хороша!
- Да. И пока она очаровывает юного немчика, его папаша пускает на неё слюни, стоя в сторонке, – с мрачным сарказмом заметил Олег.
- И я его понимаю! Она фантастически красива. Прямо королева. И ведь её сестрёнка однажды так же раскроется. – Тихо закончил Андрей, снова любуясь Рогнедой.
Олег отвернулся и заказал ещё коньяк. В зале заиграла музыка и вошли ещё посетители. Многие пришли парами или по трое, но были и одиночки. Один из вошедших мужчин сделал заказ, а в его ожидании подошёл к Рогнеде и пригласил её на танец, лепеча по-французски и на ломанном немецком. Она с улыбкой показала ему свою трость.
- Нет проблем, мадам! Я буду кружить вас на руках! – громко воскликнул француз.
Мальчик тоже ей что-то сказал, и она поднялась, оставив трость у стула. Мужчина лет тридцати-тридцати пяти осторожно обнял её и повёл в танце под медленную музыку. Он пару раз красиво её поддержал и покрутил, а в конце танца поднял на руки и отнёс её к столику под аплодисменты гостей. Она его весело поблагодарила. Он явно напрашивался к ним за столик, но пацан не позволил, вежливо его отшив. Олег украдкой наблюдал за ней.
«Прямо роковая блондинка! Где ни оказывается, её тут же все носят на руках и носятся с ней! Немудрено, что её сложно поставить на место – она считает себя примой!»
Через час отец забирал сына, снова поцеловав руку Рогнеде. Она попрощалась с ними, но осталась за столиком. Она ещё выпила кофе и только после этого оплатила счёт и встала.
- Госпожа Запольская! Не составите нам компанию? – окликнул её Олег.
- Спасибо за предложение, господин Жданов, но я уже поужинала.
- Тогда выпейте с нами.
- Я не пью. Совсем. Я бы выпила с вами кофе, но я устала и иду отдыхать.
И она вышла из зала с розой в руках. Вскоре и Олег подозвал официанта и расплатился. Андрей ещё зашёл в бар за сигаретами, а он пошёл в номер, но решил взять на рецепшене газету. Он застал её у стойки, на ломанном немецком ругающуюся с портье о каком-то такси к чёрному входу отеля и о высоком крыльце.