- Мог бы нанять сиделку, – заметил Олег.
- Я нанял. Она прогнала. Сказала, что я следом вылечу. Она ненавидит посторонних. У неё даже горничные в доме не живут, а приходят. Она не выносит чужаков.
- Ясно. Обращайся. Я хоть и враг, зато свой.
Дима горько усмехнулся и кивнул.
Олег ушёл, унося воспоминание о том, как она на секунду прижалась щекой к его запястью…
Через неделю она уже бодро ругалась с ним по поводу работы погрузчиков на его территории, но на её складах, а ещё через неделю они с Димой попали в аварию, столкнувшись с грузовиком, потерявшим управление, и Дима погиб на месте аварии.
- Он умер сразу же. А гаишники сказали, что он в последний момент специально развернул тачку так, чтобы уберечь пассажира рядом, а это один случай на миллион, – Говорил Алексей брату, ведя его по коридорам своей больницы, – её привезли к нам, потому что это возле нас было, и водителя грузовика тоже. Он умер во время операции.
- Да чтоб он воскрес и умер снова! Что с ней?! – прохрипел Олег, шаркая по полу бахилами, – она сильно пострадала?
- На удивление нет! Её здорово приложило об стекло виском, и плечо она вывихнула, но в целом она отделалась лёгким испугом.
- Ничего она не отделалась. Её крушение только сейчас и начинается! – горько воскликнул Олег.
- Что ты имеешь в виду? – спросил Алексей, еле успевая за братом и направляя его.
- Ты и сам знаешь. Радха беременна и сидит то дома, то в больнице. Димочка её погиб. Бабушки не стало, и Баженка замужем за нашим братцем. Она осталась совсем одна, а на ней всё держится – и бизнес Романова и бизнес Запольской. Не поверишь, но я сам немного расслабился, когда получил её в поставщики! С ней у меня вообще проблем не стало…
Алексей распахнул дверь палаты, и Олег оказался прямо напротив неё.
- Она знает?
- Да. Она не теряла сознание и всё видела. Она и скорую вызвала. Её потом от него оторвать не могли – вцепилась намертво, – грустно сказал Лёша, – я вас оставлю.
Он ушёл, а Олег подошёл к Рогнеде. Она лежала на кровати как застывший белый кокон с белым лицом. Он присел на стул.
- Рогнеда Игоревна. Примите мои соболезнования. Мне очень жаль. Я могу вам чем-то помочь? Может быть в организации похорон? Как вы себя чувствуете?
«А в ответ тишина. Она вообще меня слышит? Или умом от горя тронулась? Или ей надоело чувствовать себя попугаем?»
Он так и не добился от неё ничего. Лёша сказал, что у неё шок. Олег поехал домой. Он связался с семьёй Димы и выслушал кучу гадостей о Рогнеде от его матери, которая, тем не менее, согласилась принять помощь в организации похорон и поминок. Олег дал ей номер своей сотрудницы, которой поручил заниматься этим. Дома от Алексея он узнал, что Радха прорыдала несколько часов, узнав о гибели Димы, и её снова положили на сохранение…
На кладбище рыдали все пришедшие проводить Диму Логинова в последний путь вместе с накрапывающим дождём. Олег и не думал, что многие сотрудники его офиса придут на похороны чужого юриста. Но из сбивчивых речей над гробом покойного он узнал, что у Димы был талант заводить друзей. Его бухгалтершу Олечку, которую сам Олег едва знал, поддерживали под руки двое его сотрудниц, потому что девица рыдала как жена над мужем. По коротким сплетням он понял, что именно такие планы строили она и его мамаша.
Рогнеды на кладбище не было, хотя Лёша позвонил ему и сказал, что из клиники она сбежала со своей рукой на перевязи. Олег оглядывался и крутил головой как пацан на воскресной проповеди, пытаясь её увидеть, но так и не высмотрел.
- А сука эта белобрысая даже на похороны не пришла! – услышал он шёпот одной женщины рядом с собой, – а он её на руках носил и жизнь ей, говорят, спас!
- Как же она придёт – она же сама пострадала! – ответила другая.
- Да чего она там пострадала! Пара ушибов! Я б к нему в кресле её поганом приехала!
- И как она теперь без него обходиться будет?
- А вот пусть теперь по земле походит, зараза! Вот они, богатенькие, как работать – так с утра до вечера эксплуатируют, а как попал человек в беду или погиб – так в ту же минуту забывают, как не было. Даже на похороны не пришла! И похороны наш босс организовал, она не предложила даже! И индуски этой её тоже, вишь нет! Бессовестные!