- Бесчувственная, но не глухая! – резко сказала Рогнеда, потому что девицы не стеснялись ни в выражениях, ни в громкости, ни в публичности.
- А вот и послушайте! Послушайте! – взвизгнула Димина подружка.
- Я слушаю людей по деловым вопросам в своём кабинете. Вы можете записаться на приём, Ольга Валерьевна, – сказала Рогнеда.
Все остальные стояли поодаль, внимательно прислушиваясь.
Олег сжал кулаки.
- Да пошла ты в… свой кабинет! На похороны не пришла, траур не носила, матери не позвонила! Как только у тебя душа не болит!
- Я не священник, и в жизни душ не разбираюсь. Но я перечислила три миллиона его семье и организовала лечение его матери на курорте. И мне больно от потери моего друга.
- Больно?! Тебе больно?! Да что ты знаешь о боли, сука бесчувственная?!
- Ещё слово, и я вас уволю.
- Да кто ты такая, чтоб меня увольнять?! У себя в «Подряде» можешь командовать!
- Зато я могу командовать в «СтройКомплекте» и могу вас уволить, – сказал Олег.
Все обернулись на него, кроме Рогнеды. Она взялась за трость и костыль и подошла к краю ступеней высокого крыльца.
- Эта женщина знает о боли всё, – сказал Олег, – и в любом случае не обязана терпеть ваши нотации, да ещё в моём холдинге. Ищите работу. Вы уволены.
Олег быстро отвернулся и нагнал Рогнеду на краю лестницы.
Он отобрал у неё трость и закинул её себе на плечо, как Дима, затем дал ей в руки костыль и подхватил её на руки. Все с изумлением и уже с одобрением смотрели, как он спустился с ней по крыльцу и усадил её в подъехавшее такси…
На следующий день она пропала. Её не было в офисе, не было в его холдинге. Она не отвечала на звонки.
Вечером Олегу позвонила обеспокоенная Бажена и спросила, не знает ли он о каких-нибудь запланированных командировках её сестры.
Он заехал к Радхе и попросил ключи от её дома. Она дала и дала ему её лекарство. Вера, почувствовавшая беду, уговорила мужа, и они напросились ехать с ним. Они подъехали к дому, стоящему в полной темноте.
Олег открыл дверь чёрного входа, потому что главный был заперт изнутри, и они разделились, чтобы найти её. Они зажгли везде свет и обошли весь дом. Вера нашла её в кабинете под огромным письменным столом.
Рогнеда Запольская была без сознания и в хлам пьяная…
Боль несла её над извергающимся вулканом как на крыльях, снижаясь всё ниже и ниже, всё ближе к горячей лаве, и она чувствовала этот жар в костях ног и поджимала их, но жар становился всё сильнее и сильнее. И терпеть уже не было сил, но и уклониться было некуда.
Кругом был только огонь, готовый поглотить её, спалив заживо. Она пыталась залить этот огонь из бутылки, но от того, что она лила на него, пламя вспыхивало с новой силой. А вот её силы вдруг её оставили. Она была такой расслабленной, такой слабой, такой беззащитной и беспомощной.
Терпеть или спастись уже не было никакой возможности. Ей оставалось только умереть. И она умерла, перестав дышать этим обжигающим жаром…
- Она перешла свой болевой порог. Это болевой шок. Забираем её. Носилки. Живо!..
Глава 17. До свадьбы заживёт
Дыхание ей восстановили быстро. Так же быстро сняли интоксикацию алкоголем. Сложнее было снять болевой синдром, который жрал её ноги, но врачи и с этим справились. Олег спросил у лечащего врача причину таких приступов боли. Как ни странно, ничего вразумительного ему не ответили, и он, поговорив с Баженой, попросил её распорядиться о проведении полного обследования – по новой. Рогнеда в том состоянии, в котором она находилась, воспротивиться чему бы то ни было не могла.
Результаты обследования, на которое ушла неделя, поразили всех членов вновь созданных семей.
Не вдаваясь в медицинские термины, Лёша объяснил им, что кое-что в её состоянии было неправильно истолковано врачами семь лет назад, да и медицина за это время ушла вперёд. Короче! У неё появился шанс! Шанс избавиться от болевых приступов! И по иронии судьбы операции подобного рода делали пока только в Бостоне – в городе, где её оперировали впервые.
Семья в лице Бажены уговаривала Рогнеду ещё раз пройти через боль и кровь. Она отказывалась. Она вообще ничего не хотела…