Над комодом на полке стояли несколько фотографий в одинаковых стильных рамках их какого-то светлого камня с тонкой резьбой. На одной была мать девчонок – Рогнеды и Бажены. Сходство было очевидным и точным. Те же глаза и светлые волосы, тот же вздёрнутый нос и пухлые нежные губы. А рядом фотографии девчонок в детстве – где Бажене всего годик, а Рогнеде двенадцать лет. Олег присмотрелся. Малышка очаровательно улыбалась в камеру, но Рогнеда выглядела серьёзной и какой-то не по-детски собранной. Она прижимала к себе сестру словно с каким-то отчаянием.
«Детская ревность? Или уже тогда ответственность за младшую?»
Он заглянул в две девичьи комнаты. У Бажены – розовая шкатулка со всеми девчачьими штучками. У Рогнеды – тёмная мебель, как в комнате отчима, письменный стол, книги. Он спустился вниз – в кабинет. Огромный письменный стол, явно сделанный на заказ, книжные шкафы с книгами и офисными папками, а не интерьерными экспонатами, проектор с экраном, кресла с кофейным столиком для двух собеседников.
Вспомнив про кофе, он вернулся на кухню и сделал чашку растворимого кофе. Варить – возиться не хотелось. С горячим напитком в руках прошёл в гостиную. Тёмная мебель. Кожаный диван. Камин. Кресло с торшером. Столовая группа у окна. Он переходил из комнаты в комнату и понимал, почему Рогнеда предпочитала жить здесь – ей нравился это дом. И ему он тоже нравился. Нравилось, что тут нет ничего лишнего, а всё устроено с удобством и комфортом, а мрачная тяжеловесность обстановки – это просто дань традициям. Этот дом хранил тишину, подходящую для работы, и был создан для людей с огромным грузом. И тут же Олег понял, почему Бажена не хотела здесь жить – в доме не было места для легкомысленного веселья или бездумного безделья, для беготни и криков, для радостных сюрпризов и шалостей. Дом словно сдерживал любые порывы, не направленные на работу и самосозерцание. Было ли в этом доме когда-нибудь семейное счастье и тепло настоящего семейного очага, был ли дом очагом или просто опустевшим родовым гнездом? Олег над этим не задумывался. Ему этот дом подходил, и он решил остаться здесь жить до приезда хозяйки.
«Всё лучше, чем среди романтики у Ждановых-Пушкиных или на чужой квартире!..»
Глава 19. Старый Новый
Радха с заметно округлившимся за месяц животиком прилетела домой в начале декабря. Рогнеда осталась в США ещё на шесть недель.
- Операция прошла хорошо, врач заверил, что такого защемления нервов больше не будет, – рассказывала Радха на ужине у Ромашиных – в доме Бажены и Андрея – куда притащился и Олег «пожрать горячего», как он выразился.
- Почему она не прилетела, раз всё хорошо? – спросила Бажена.
- Она проходит реабилитацию в наркологической клинике.
- Что?!
- Где?!
- Почему?!
Все восклицали и ахали кроме Лёши.
- А чем вы думали, ей столько лет снимали боль? – резко спросил он.
Все неловко замолчали.
- Но она же поправится? – робко спросила Бажена.
- Поправится, если с собой справится. А она это сможет. К тому же я связалась со своей семьёй. У нас не очень хорошие отношения, но они прислали нам травы с расписанным курсом. Индийскими травами можно лечить такую зависимость. Она поправится, – успокаивала их Радха, – она всё вынесла, и это сможет пережить и выдержать.
Олег молча ел уху и в разговоре не участвовал. Он безумно устал тащить на себе воз двух хозяйств, а переложить груз или его часть было не на кого – врачи, домохозяйки и дизайнеры – не в счёт. А теперь он понял, что тащить ещё пару месяцев как минимум. И он просто тупо наедался горячего рыбного супа, чтобы отправиться спать и не готовить у себя...
Рогнеда посмотрела на себя в зеркало. Она ужасно похудела, но, как ни странно, словно помолодела. Все черты лица посвежели, словно вернув её в тот год, когда она вот так же готовилась вернуться в Россию победительницей и лишь по воле злого рока вернулась раздавленной. Сейчас ей просто надо быть осторожной и не поддаваться соблазнам. Это она сможет. Она привыкла жёстко контролировать других, сможет и саму себя…