Они целовались на глазах у всей семьи, под цветущими яблонями в саду в плодово-огородном хозяйстве, где он организовал свадьбу. Лёгкий ветерок шевелили локоны на её причёске и оборки на её платье. Он стоял рядом в белом смокинге и любовался женой.
Ещё полтора месяца назад он поручиться бы не мог за то, что эта свадьба состоится, особенно после её резкого отказа в реабилитационном центре…
- Эк вас разволокло-то, Олег Владимирович! Так сразу и замуж?! – резко сказала она.
- Не сразу, – ответил он мягко, беря её руку в свою, – дождёмся результатов обследования. Будем планировать свадьбу исходя из расписания твоего лечения, дорогая.
- Да бросьте вы, Олежек! Какая ж я теперь дорогая?! Я теперь, что называется, гол как сокол! Это вы у нас первый парень на деревне, хоть и Синяя борода! – и она врывала руку.
- Нега! – он встал возле её кресла на колено и снова взял её руку, – Нега, послушай!
- Олежек, езжайте домой! Вас сотрудники потеряют!
- Я люблю вас и прошу вас выйти за меня замуж.
- Я вам отказываю, господин Жданов, – она сменила тон на деловой.
- Причины, госпожа Запольская? – подхватил он интонацию.
- Я вас не люблю.
- Мелочи жизни, родная. Я тебя люблю.
- Вы меня не любите, а сказали, чтоб я приняла предложение, чтоб уж наверняка.
- Вы проницательны. Качество жены бизнесмена!
- У меня больше нет приданого. Как бизнесмен вы должны прежде всего помнить о выгоде.
- У вас есть дом. И мне этот дом нравится!
- Уезжайте, – она резко сменила тон, – уезжайте и не обращайтесь ко мне больше.
- Нега!
- Рогнеда Игоревна. Рогнеда Игоревна Запольская. Вы, очевидно, не совсем точно представляете, с кем хотите связать жизнь, Олег Владимирович! Я инвалид и наркоманка в состоянии ремиссии. Вам придётся всю жизнь носить меня на руках и ждать, что я в любой момент могу сорваться и начать колоться. Сколько такая жизнь продлится, не знает никто. К тому же, я никогда не рожу вам ребёнка. Никогда. И я потомственная алкоголичка. Я девочка из маленького сибирского городка. Моя мать была опереточной певичкой, а отец – запойным пьяницей. Вы не сможете этого скрыть. И ваш имидж будет вами утрачен. Вы готовы?!!
Он молча поднял её на руки.
- Я готов, родная. Но ты ещё нет. Я это исправлю.
Олег отнёс её к кровати, уложил и лёг рядом.
- Мои родители погибли, когда мне было четырнадцать лет, а Лёшке двенадцать, – сказал он, – их застрелил мой дядя – тот самый, который разорил твоего отчима, оставив мне вашу разорённую империю. Дядя считал, что мой отец испортил матери жизнь, и убил его, но она встала между ними и погибла первой. Дядя застрелился над ними и умер у меня на руках. Я всегда лучше понимал дядю, который считал, что деньги решают всё, и что мужчина должен обеспечивать семью. И не понимал отца, который не мог заработать, но готов был всё время проводить с семьёй. И ещё я с детства решил, что никогда не женюсь и не влюблюсь, чтобы не разбить ничьего сердца и не разбить своё. Когда я увидел Рогова в твоей гостиной с цветами, я понял, что готов убить его. Убить по-настоящему, уничтожить, чтобы он не встал между нами. Только тогда я понял, что люблю тебя. И бизнес, и деньги вдруг отошли на второй план. И я бы умер за тебя! Так что не пытайся меня отпугнуть. Я точно знаю, что я к тебе чувствую, и точно знаю, чего я хочу. Я хочу тебя, Неда! – Он наконец повернулся к ней и поцеловал её, – Неда. Нега. Нежик мой! Королева моя, моя красавица…
Он целовал и ласкал её, шепча ей такие красивые слова, что у неё грудь щемило от нежности, и слёзы подкатили к горлу.
- Олег! Какого дьявола ты делаешь?! – прошептала она.
- Вопрос в другом, Нега! Какого чёрта ты ещё не делаешь то же самое?!..
Спугнула их тогда медсестра, пришедшая с цветочным чаем и градусником. Они смутились как подростки, а тётка их ещё отчитала и живо выставила Олега вон. Потом он неделю таскался к ней каждый день, возил её на прогулки, катая кресло по дорожкам крошечного парка, и рассказывая ей смешные истории из своего детства. Они вспоминали учёбу в Гарварде, все места и кафешки, в которых бывали, и он сетовал на то, что последние его два года там они были там вместе, но, к сожалению, не встретились.
Когда пришли результаты гистологии, она плакала у него на коленях, а он поднял глаза к небу и впервые со дня смерти родителей обратился к богу. То, что врачи приняли за саркому кости, на самом деле оказалось костной мозолью. Рогнеде предстояла ещё одна операция, но уже не такая страшная.