БОЦМАН. Господь наш Вседержитель, уповаем на волю Твою, справедливость Твою, возмездие Твоё. И пусть хлеб Твой утроит силы наши в святой борьбе во имя Твоё. Да сгинет Враг вечный и слуги его яко в тверди земной, так и в воздусях небесных. Восславь, Господь, святую инквизицию и ратный подвиг ея во имя Отца, Сына и Святаго Духа. Аминь.
Приступают к трапезе.
ГЛИНА. Боцман у нас в Академии Духовного Регламента целый курс окончить успел, пока за грех кокаинизма его не выперли. По мне так невелик грешок, но в дипломированного дознавателя не допустили его святоши-академики. Вот здесь с нами теперь воительствует, сержантом-недоинквизитором. Прости Господи его душу грешную.
БОЦМАН. Заткнись.
ГЛИНА. Я же от души. Чисто застольный разговор поддержать.
ДЕВУШКА. Клеймили калёным железом еретиков-то в своей Академии? Водой успели попытать отступников? А, Боцман?
БОЦМАН. Вы, девушка, кушайте, кушайте. Не надо вам.
ДЕВУШКА. Я кушаю, кушаю. А что мне надо и что не надо сама решать буду.
ГЛИНА. Ты Бога-то побойся: мы со всей душевностью, хлеб с тобой вот преломили, а ты поносить нас взялась. Креста на тебе нет.
ДЕВУШКА. Ваши кресты людской кровью умыты, детскими кошмарами украшены, слезами матерей прокляты. Воздастся вам и на этом свете, и на том за всё содеянное.
БОЦМАН. Пошла писать еретичка по методичке. Что ж вы все такие одинаковые-то, антиклерикасты штопаные?
СТАРИК. Девушка, я вас прошу. Не стоит, право. Тут ребёнок.
ДЕВУШКА. Пусть видит и запоминает. Всё видит и всё запоминает. Ладно, умолкла.
ГЛИНА. Умолкла она.
БОЦМАН. Вкусно, ребёнок?
МАЛЬЧИК. Очень вкусно. А это что в банке?
ГЛИНА. Огурцы маринованные. Корнеплоды.
СТАРИК. Корнишоны.
ГЛИНА. Точно. Спасибо, отец.
ДЕВУШКА (Старику). Вы как будто их за людей держите.
СТАРИК. Что ж, Господу всякая душа человеческая важна. Значит, так надо.
МАЛЬЧИК. Я наелся, спасибо.
СТАРИК. Спать тебе пора.
МАЛЬЧИК. Не хочу.
ГЛИНА. А я хочу.
БОЦМАН. Мы с Глиной в машине разместимся, господин офицер, с посменным караулом. Под бронёй привычнее. А арестантку свяжем на ночь, никуда не денется.
ОФИЦЕР. Валяйте.
ДЕВУШКА. Галантные какие кавалеры в инквизиции.
ОФИЦЕР. Боцман, спальник мой с карематом занеси потом. (Старику.) Девушка с мальчиком в дальней комнате лягут, а мы с вами здесь как-нибудь устроимся. Не возражаете?
СТАРИК. Давайте так.
ГЛИНА. Глаза слипаются. (Девушке.) Встала, руки вперёд. Верёвку подай, Боцман, сзади тебя лежит.
ДЕВУШКА. А танцы? Дамы приглашают кавалеров.
Со святыми упокой, с грешником веселие.
Инквизиторы в гробах справляют новоселье.
Крестоносцы, крестоносцы, крестоносцы божии.
Вы зачем в калашный ряд со свиною рожею?
Легион ты легион, сапоги гармошкой.
Один молится всерьёз, десять понарошку.
Инквизиция моя, чёрные мундиры.
Поп солдатика того, дьякон - командира.
И-эх!
ОФИЦЕР. Наплясалась? Всем отбой.
ГЛИНА вяжет руки ДЕВУШКЕ, ведёт её в соседнюю комнату. СТАРИК подталкивает МАЛЬЧИКА вслед за ними.
МАЛЬЧИК. Какой хороший день сегодня.
СЦЕНА ВТОРАЯ
У бронемашины БОЦМАН и ГЛИНА наблюдают за зарницами дальних разрывов. В доме СТАРИКА светятся окна.
ГЛИНА. Справа ближе стали накрывать, километров восемь. Там как раз выезд на трассу с этого профиля.
БОЦМАН. Как-нибудь.
ГЛИНА. Ты точную нашу диспозицию в штаб отправил?
БОЦМАН. Поучи меня ещё. Точку они зафиксировали, а вот с исполнением у нас сам же знаешь как. Штабные с утра бензовоз на правый фланг отправят по привычке, а про нас забудут. И будем куковать до вечера. И молиться, чтобы дорогу эту не обрезали. Видишь, как еретики придвинулись.
ГЛИНА. Перекрестись. Мы год назад в полукотёл попали под Токсно, я потом три месяца заикался.
БОЦМАН. Контузило?
ГЛИНА. Не знаю, в медпункт не ходил. Засыпало, стена обрушилась. Синие уже на нашу позицию вышли, я их голоса различал из-под завала. Думаю, кирдык тебе, Глина, сейчас они дальше пройдут, а потом их жандармерия тылы зачистит и вынет нас за ушко да на солнышко. А там уж у них с нашим братом разговор известный: офицеров ещё в допросную примут, а таким как мы прямая дорога в петлю. Помнишь, они виселицы на том берегу каждую ночь обновляли пленными? Так ещё и переломают всего перед тем - мне капрал из телевизионного взвода такого понарассказывал: им политцерковь всю фронтовую сводку преступлений той стороны каждое утро сбрасывает.