ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
СЦЕНА ПЕРВАЯ
Начальная комната. На лежанке спит СТАРИК, отвернувшись к стене. На полу лежит каремат с положенным сверх него расстёгнутым спальным мешком. С улицы входит ОФИЦЕР, подбрасывает дрова в буржуйку, садится за стол, долго смотрит на отблески огня в печи.
ОФИЦЕР. Спишь, отец?
Пауза.
Когда Бремки сдали, откатились за реку, закрепились кое-как. Держались зубами из последних сил, резерва ждали. Похоронные команды не справлялись, в медсанбате хирурги под открытым небом оперировали. Вот оттуда сигнал и поступил: ваш, похоже, клиент, говорят, забирайте, мы его подлатали на скорую руку, у нас каждая койка на счету. Приехал. Начштаба привёл в первую хирургию, предъявляет: а там пацан на вид пятнадцатилетний, худой, без ступни уже, но смотрит дерзко, нехорошо. И рюкзачок его передаёт с планшетом найденным. Гаджет на палец запаролен был по глупости: пока оперировали, отпечатком и попользовались, открыли. Все позиции левого фланга снял, гадёныш, очень грамотно на карте пометил - и фортификацию, и ракетную батарею, и танковый батальон, и штаб, и медсанбат этот. Понятно что отправил информацию своим давно уже, но то ли поленился файл стереть, то ли надеялся дополнительные разведданные позже на карту нанести, да подорвался на противопехотке случайно. В общем, на медленное аутодафе по полной заработал. «Оформляйте, - говорю начштабу, - забираю. И наградные можете себе выписывать за бдительность». Пока бумаги готовили, ждал у КПП, дальше планшет листал. Больше ничего серьёзного там не было, - в основном, фотографии мирные: то пацан этот с родителями, то с девушкой какой-то, но чаще всего он с кошкой снимался, большой такой, пушистой, рыжей. Такие друзья, прямо не разлей вода.
Вывели его, расписался, запихнул в машину, поехали. Я один тогда мотался по фронту, бойцов временно на передовую сняли, вот и здесь едем с ним вдвоём. Он шеврон же видит, понимает, что контрразведка. «Об одном, - говорит, - жалею». А мне смешно: «Знаю о чём. Что гранаты у тебя нет, чтобы нас обоих к Господу Богу сейчас отправить. Все вы об этом мечтаете». Он так подумал немножко и говорит: «Да, и это неплохо бы. Но мне всё же больше Джулю жалко. Кошка моя, да вы видели наверняка в планшете». «Больше себя?» - спрашиваю. «Больше, - спокойно так отвечает, не на нерве. - Чего мне себя жалеть, я и так уже третий раз за линию фронта сходил, мало кому и на второй удаётся вернуться. А Джулька одна в хате осталась, сдохнет». «Оба и встретитесь на небесах, - говорю. - Ты уже на костре от грехов очистишься, вот и допустят тебя сразу к Джуле твоей». «Ладно, - отвечает. - Верю».
Потом по нужде запросился, запрыгал на костылях к обочине. И вдруг жалко мне его стало, что ли. Не знаю как даже и объяснить. Озарение какое-то снизошло или, не знаю, затмение. Оправился он, обернулся к машине возвращаться. «Или лучше тебе пораньше на небеса, чтобы кошку там сам уже встречал?» - спрашиваю. И он сразу такой: «А можно? Я готов». «Можно, - говорю. - Господь милостив». И выстрелил в сердце. С трёх метров сложно промахнуться. И то: что он там ещё мог у нас рассказать, только дознавателей от серьёзного дела отвлекать. Ну а ему от земных костровых мук спасение, а там наверху и без меня разберутся, кого куда релоцировать.
Вот только спать с тех пор боюсь. И не пацан этот во сне приходит, я и имени его не знаю. А кошка Джуля мстит в кошмарах разных. Считай, через ночь является. Сегодня сквозь вашу деревню ехали, Глина на дороге за кошкой погнался, раздавил, конечно. Раньше бы я ему за это руки бы поотрывал, а нынче ничего, годно. Может отпустит меня.
СТАРИК садится на лежанке.
СТАРИК. Чёрный такой, с белой грудкой?
ОФИЦЕР. Кто?
СТАРИК. Кот, которого вы переехали.
ОФИЦЕР. Не помню. Кажется.
СТАРИК. Наш это был, второй день как запропастился. Котиком звали... Мальчику не стоит говорить, не нужно.
ОФИЦЕР. Я не знал, что у вас Котик.
СТАРИК. Он ещё за рекой его подобрал, я и не заметил поначалу. Друзья они были, вот как убитый ваш подросток с его Джулей, а вчера убежал куда-то Котик, потерялся. Так он и раньше, бывало, пропадал дня на два, всегда возвращался. Но что уж теперь.
ОФИЦЕР. Помотало вас по войне, судя по всему.
СТАРИК. Как и всех нынче. Живые, грех жаловаться.
ОФИЦЕР. Да, война.
СТАРИК. Да.
ОФИЦЕР. Но ведь могли же в Городе остаться, как я понимаю. Жили бы, горя не зная, при новой власти. Многие же остались, большинство. Хотя бы ради ребёнка.
СТАРИК. Нет, не могли. Вы меня простите, господин офицер, но я хотел бы ещё поспать. Стариковский сон краток, но тревожен, нужно пользоваться возможностью. Так что, прошу прощения. Спокойной ночи.