И теперь стояла на месте, не шевелясь. Молча.
Шевелись, придурок!
– Тэйт, я никому не посылал видео. – Услышь меня, детка. – Я даже не записывал нас.
Это принадлежит только нам, и никто у нас это не отнимет.
Она слушала, поэтому я решил продолжать – пока она мне позволяла.
– Я два дня не мог найти свой телефон. Оставил его наверху у Тори, когда мы слушали музыку. А когда потом вспомнил и вернулся за ним, его уже там не было. Разве ты не помнишь?
От прохладного воздуха пот, выступивший у меня на лбу, мгновенно стал ледяным. Я смотрел, как длинные волосы Тэйт развеваются на ветру у нее за спиной.
Она больше не делала попыток уйти, это хороший знак.
– Ты врешь, – огрызнулась она тихо.
А вот это не очень хороший знак.
Воспользовавшись моментом, я подошел к ней.
Еще сегодня утром она смеялась, когда я щекотал ее, а потом шепотом произносила мое имя, когда я занимался с ней любовью.
Тэйт должна была чувствовать меня. Даже несмотря на то, что сейчас я к ней не прикасался, она должна была чувствовать.
– Я позвонил твоему папе, потому что он в любом случае узнает. Это гребаное видео повсюду. Я хотел, чтобы он услышал обо всем от меня. Он возвращается домой.
Ее плечи немного расслабились, но она опустила голову. Как будто сдалась.
– Я люблю тебя больше, чем самого себя, – сказал я ей, – больше, чем свою собственную семью, послушай меня, ради всего святого. Я не хочу больше и шага сделать в этом мире без тебя.
Это было тяжело, но я сказал правду.
Я любил мать и брата. Но если бы когда-нибудь мне пришлось выбирать между тремя самыми дорогими мне людьми, я бы выбрал Тэйт.
Она не повернулась и ничего не сказала. Я положил руку ей на плечо.
– Тэйт.
Она резко обернулась, сбросив с себя мою руку и настороженно глядя на меня.
Я все еще был врагом.
– Ты имеешь право мне не доверять, Тэйт. Я это знаю. Мое долбаное сердце разрывается на части. То, как ты на меня смотришь, – просто невыносимо. Я бы больше никогда не причинил тебе боль. Пожалуйста… давай хотя бы попытаемся во всем разобраться вместе. – Мой голос надломился, а комок в горле увеличился в размерах.
– Хорошо. – Она засунула руку в карман и достала свой телефон. – Я подыграю.
Подыграю?
– Что ты делаешь? – спросил я, сузив глаза, в которых стоял туман.
– Звоню твоей маме. – Она начала нажимать кнопки на экране.
– Зачем?
– Когда она купила тебе телефон, то установила на него следящее GPS-приложение. Говоришь, потерял телефон? Давай его найдем.
Глава 37
– Школа, – произнесла Тэйт почти шепотом, снова засовывая мобильный в карман. – Телефон в школе.
– Черт. – Моя мать следила за мной? Так, значит, вот как ей удалось найти меня той ночью, когда я был у пруда. – Она умнее, чем я думал, – пробормотал я себе под нос.
Значит, мой телефон в школе. Я оставил его на вечеринке, и кто-то из нашей школы взял его и не включил.
А вот это очень глупо.
Однако я по-прежнему не мог понять, как было записано это видео. Тем вечером я включал на телефоне музыку – но уж точно не камеру.
Черт.
Я медленно закрыл глаза.
Балкон.
Может, кто-то сидел там и снимал нас?
Теперь внутри меня кипела ярость, и я был готов рвать и метать.
Тогда Тэйт впервые решила взять инициативу в свои руки и попробовать что-то новое. Она сидела на мне верхом, смелая и прекрасная, и я был потрясен.
Только подумать, что кто-то все это время сидел на балконе и наблюдал за нами! Наблюдал за ней.
Вернувшись в реальность, я посмотрел на Тэйт, которая стояла нахмурившись. Она была напугана.
Но хотя бы больше не убегала от проблем.
– Я вижу твой взгляд, – тихо сказал я, придвинувшись ближе. – Взгляд, который появляется у тебя, когда ты готова дать сдачи. Взгляд, который появляется, когда ты решаешь не убегать, а остаться и сражаться.
– За что мне сражаться? – спросила она надтреснутым голосом.
За нас, черт возьми!
– Мы не сделали ничего плохого, Тэйт.
Ее глаза покраснели от слез, но я знал, что она не сбежит. Ее дыхание выровнялось, а губы сжались в тонкую решительную полоску.
– Поехали. – Она повернулась и, подойдя к своему джипу, распахнула дверцу.
Слава богу. Я медленно выдохнул.
Может, мы и не найдем мой телефон. Может, я не сумею доказать ей, что невиновен. Может, везти ее обратно в школу, где все будут на нее смотреть, – гигантская ошибка.
Но она снова боролась за нас, и это так меня осчастливило, что я готов был согласиться танцевать на людях при первой же ее просьбе.
– На… эмм… на твоей машине точно безопасно ехать? – Она показала на «Босс», припаркованный за ее джипом.