Тэйт тоже злилась, судя по ее взгляду. Но дышала не тяжело и глубоко, а быстро и поверхностно. Она была напугана.
– Пошел вон! Ты с ума сошел? – Она попыталась проскочить мимо меня, чтобы выбежать из комнаты, но я преградил ей путь.
– Ты вырубила электричество в моем доме, – я говорил тихим и ровным голосом. Не хотел, чтобы она меня боялась. Я не причиню ей вреда. Но она должна знать, что на любой ее маневр у меня найдется достойный ответ.
– Докажи! – выпалила она.
Ох, детка. Мое лицо расслабилось, и губы растянулись в притворной и жутковатой улыбке. Ей не стоит играть со мной в такие игры.
– Как ты сюда пробрался? – огрызнулась она. – Я вызову полицию!
– У меня есть ключ, – ответил я, наслаждаясь тем, как вытянулось ее лицо.
– Откуда у тебя ключ от моего дома?
– Вы с отцом все лето провели в Европе, – проговорил я, сузив глаза. – Кто, думаешь, забирал вашу почту? Твой папа мне доверяет. А зря.
Джеймс Брандт, я был в этом уверен, не знал практически ничего о моих отношениях с его дочерью. Тэйт не плакалась ему о том, что между нами происходило, – в ином случае, уверен, я бы недосчитался пары конечностей.
– Убирайся отсюда, – скомандовала она. У нее на лице были написаны отвращение и гнев, и я сжал кулаки.
Я надвигался на нее, пока она не оказалась прижата к балконным дверям, а потом склонился над ее лицом, давая понять, кто здесь на самом деле все решает.
Урок первый, Тэйт. Я никогда не делаю того, что мне говорят.
– Ты надоедливая стерва, Татум. Держи свою гребаную задницу подальше от моей территории.
Она смотрела мне в глаза, не моргая.
– Если людям не дают спать, они становятся раздражительными.
Я едва не рассмеялся от этой дерзости. Тэйт пыталась продемонстрировать мне свой боевой настрой. Я упер руки по обе стороны от ее головы, ясно обозначив, что она даже не в моей весовой категории.
Почему она не прошмыгнула у меня под рукой, я не знаю. Я даже предвидел, что она так поступит. Но Тэйт не пошевелилась, и, увы, положение осложнилось для нас обоих. Мы стояли нос к носу, глаза в глаза, так близко, что я кожей ощущал ее дыхание, и в комнате повисло напряжение или ненависть. Может, и то и другое, или что-то еще.
Слава богу, Тэйт первая отвела взгляд. Она опустила глаза, и на мгновение я решил, что моя взяла.
До тех пор, пока… ее глаза не начали блуждать по моему торсу, и тогда я, черт возьми, напрягся.
Всем телом.
Я следил за тем, как ее обжигающий взгляд чиркнул по вытатуированному у меня на предплечье фонарю, а потом спустился вниз, к надписи на боку, скользнул по животу и голой груди.
И, черт возьми, мне было приятно.
Какого черта ты делаешь, Тэйт?
Перед глазами замелькали картинки из моей недавней фантазии в ванной, и я сам стал разглядывать ее, не в силах сдержаться.
В вырезе черной майки была видна ее идеальная грудь, и я наслаждался этим зрелищем. Там, где пояс ее маленьких шортиков немного завернулся, виднелась оголенная полоска живота. Мне нравилось представлять, как будет звучать ее голос, когда она со стоном произнесет мое имя.
Но меня бесило то, что прекраснее всего было смотреть ей в глаза.
Тэйт видела меня, настоящего меня, и только в этот момент я действительно ощущал, что существую.
Но она также видела все мое уродство и смятение.
Видела все то, что делало меня неудачником.
И тогда я вдруг осознал, что происходит: Тэйт играла со мной. Смотрела на меня, пыталась заставить потерять контроль.
Сделав глубокий вдох, я развернулся, собираясь уйти.
– Больше никто не жалуется, так почему бы и тебе не заткнуться?
– Ключ оставь, – парировала она, и я застыл на месте, удивленно хмыкнув.
– Знаешь, я тебя недооценил. Ты ведь еще ни разу не заплакала?
– Из-за сплетни, которую ты пустил на этой неделе? Размечтался.
Точно, она подумала, что те фотографии в раздевалке были моей идеей.
– Ох, пожалуйста. Мне даже пальцем пошевелить не пришлось. Твои подружки из команды сами все сделали. Нащелкали фоток. Остальные додумали все сами. – И тут я снова подошел к Тэйт, приблизившись к ней вплотную. – Но ты, кажется, заскучала. Похоже, придется проявить изобретательность.
Моя угроза повисла в воздухе между нами.
Тэйт сжала губы. Ей, должно быть, жгло глаза, потому что из них буквально рвались языки пламени.
Она вот-вот потеряет контроль. Через 3-2-1…
– Что я тебе сделала?! – закричала она.
Я пожал плечами, не желая говорить правду.
– Не знаю, почему тебе кажется, будто ты что-то сделала. Ты была навязчивой, и мне это просто надоело.