Жестокий удар едва не сбил меня с ног, и боль пронзила голову.
Черт. Меня ударили.
Нет. Не просто ударили, а подло, исподтишка.
Трусливые подонки.
Они оба набросились на меня, их проклятые кулаки полетели мне в лицо, и события начали развиваться стремительно.
Они замахиваются… обступают меня… я вот-вот упаду…
В голове все еще звенело после того удара, и я далеко не сразу обрел равновесие.
Рванувшись вперед, я пихнул одного из парней плечом в живот и повалил его. Драка продолжилась на земле.
Мэдок, похоже, принялся за второго, судя по тому, что никто не напал на меня сзади.
Мои челюсти были плотно сжаты, я шумно дышал носом. Схватив парня – Райланда – за шею, я уложил его на лопатки.
Воздух наполнили звуки кряхтения и тихой брани, и на траве, скользкой от росы, мне было сложно залезть на него сверху. Вечер был прохладным, но у меня со лба тек пот, как будто стояла августовская жара.
Я наносил удар за ударом, костяшки пальцев горели. Райланд поднял руки, сложил кулаки вместе и врезал мне в живот.
Из меня выбило дух, и, воспользовавшись этой короткой паузой, он вытащил из кармана джинсов выкидной нож и полоснул меня по бицепсу.
Проклятье!
Я резко отшатнулся.
Жгучая боль от пореза пронзила руку, я почувствовал холодок и понял, что это кровь, вытекающая из раны, охлаждается на воздухе.
Но остальные части моего тела были объяты жаром, а сердце колотилось как ненормальное. Я схватил свой шлем с земли и врезал Райланду прямо по голове.
Сильно.
Он уронил нож на землю и дрожащими руками схватился за окровавленный лоб.
Чертов трус.
Я любил драки, любил опасность, но чтобы достать гребаный нож?..
От этого мне захотелось расколошматить ему еще что-нибудь.
Поднявшись и зажав рану рукой, чтобы остановить кровотечение, я взял шлем, подошел к его проклятой «Хонде» и принялся молотить по лобовому стеклу, до тех пор, пока оно не покрылось таким количеством трещин, что стало похоже на потрескавшийся слой инея зимой.
Я вернулся обратно, ощущая вкус крови у себя во рту, и встал над жалким куском дерьма, валявшимся на земле.
– На Петле вам больше не рады. – Я хотел, что бы мой голос прозвучал уверенно, но дыхание было рваным.
Чертова кровь из раны теперь стекала по пальцам. Наверное, придется накладывать швы.
Мэдок уже отволок второго парня, в крови и без сознания, к машине, и теперь шел за Райландом, чтобы убрать его с моего газона.
– Джаред, – вдруг позвал он почти шепотом.
Я посмотрел на него, но увидел, что он сфокусировался на чем-то другом. Проследив за его взглядом, устремленным во двор Брандтов, я вообще перестал дышать.
Твою. Мать.
Тэйт стояла на дорожке, ведущей к ее крыльцу.
Просто стояла и смотрела на нас. Немного испуганная, немного растерянная и в проклятом, гребаном нижнем белье!
Какого черта?
Здесь был Мэдок и два других парня – пусть и без сознания.
Моя кровь вскипела, и жар тут же устремился в область паха.
Я стиснул зубы и шумно выдохнул.
На ней была обтягивающая черная майка без бретелек и трусики-шорты. Красные. Красные, твою мать.
Ее тело было прикрыто, но совсем чуть-чуть.
Хотя это уже не имело значения. И так все было ясно: она идеальна. При виде ее откровенного наряда мое сердце забилось, как пневматический молот. Меня обуревало желание сорвать с нее остатки одежды и прикоснуться к ней прямо здесь и сейчас.
Она что, пытается меня доконать?
Иди в свой чертов дом, Тэйт! Господи.
А потом мой взгляд упал на пистолет, который она держала в правой руке.
Пистолет?
Нет.
Я прищурился, забыв о ее ногах и великолепных волосах, окутавших ее тело.
Она не собиралась помогать нам. Она бы точно не сделала этого.
Она ждала копов или что-то в этом роде.
Тэйт плевать на нас хотела, она просто совала свой нос туда, куда совать не следовало.
Потом я растерянно моргнул.
Если она вызвала копов, сомневаюсь, что она бы выскочила на улицу в трусиках и с пистолетом в руке.
Но с какой, блин, стати ей помогать нам?
Может, она вышла в белье вовсе не для того, чтобы помучить меня. Может, она просто так спешила.
Но не успел я отфильтровать свои мысли, как Тэйт раздраженно вскинула бровь и потопала обратно на свое крыльцо, а потом скрылась за дверью в дом, продемонстрировав мне свою прекрасную задницу.
Мэдок рассмеялся, и я пихнул его в плечо, а потом пошел к своему крыльцу.
У меня был стояк и окровавленная рука, и я не знал, что мне нужно больше: швы или холодный душ.