Действительно, почему?
То дерьмо, которое я выливал на Тэйт последние годы, можно было объяснить ненавистью, злостью, жаждой контроля.
Но то, что я никого к ней не подпускал? Это была уже не игра.
Я просто не хотел, чтобы кто-то целовал ее или прикасался к ней.
Мне нужно было наконец с этим смириться.
– Я ей больше мешать не собираюсь, – сказал я спокойно. – Если хочет встречаться или переспать с каждым парнем в школе, ее дело. С меня хватит.
– Отлично, – ответил Мэдок, и его болтливый рот растянулся в широкой ухмылке. – Потому что вчера она ходила на свидание с Беном Джеймисоном.
Стены сжались вокруг меня. Мэдок уменьшился в размерах, а потом еще.
Бен и Тэйт? Нет, нет, нет…
Я начал задыхаться в своей черной толстовке, и впервые с прошлой осени мне всерьез захотелось оторвать проклятые рукава просто для того, чтобы нормально дышать.
– Ну и что, – процедил я сквозь зубы, почти не разжимая челюстей. – Мне без разницы. Пусть ее берет любой, кто захочет.
Но сам я в это не верил ни секунды.
Тэйт и Кейси выясняли отношения за ланчем. Я видел, как они обедают за одним из столиков на улице. Обе что-то напряженно говорили. Тэйт смотрела в сторону и качала головой, а Кейси сидела с извиняющимся видом.
Хоть я и говорил себе, что дело того стоит, я по-прежнему ощущал себя последней мразью. Кейси явно не сказала Тэйт, что использует меня для того, чтобы насолить бойфренду. Если бы сказала, они бы, вероятно, не ссорились сейчас. Вряд ли Тэйт удовлетворил бы такой расклад, но она хотя бы не сидела с хмурым видом, почти не притрагиваясь к еде.
Нет, Тэйт думала, что мы с Кейси встречаемся.
Пускать слухи о том, что у нее венерическое заболевание или вши, было подло, но все же смешно. Но пытаться отнять у нее лучшую подругу – вот это по-настоящему жестоко. Это действительно ранит ее.
Именно этого я и хочу, напоминал я себе.
Но день за днем я ловил себя на том, что словно загипнотизированный наблюдаю за каждым ее движением. За тем, как методично она точит свои драгоценные карандаши, за тем, как волосы падают ей на плечо, когда она наклоняется к сумке, или за тем, как изгибается ее тело, когда она садится или встает с места. Каждый сантиметр ее кожи, каждая улыбка, каждый раз, когда она облизывала губы, – меня словно пронзал электрический разряд, устремляясь прямо в пах, и мне даже иногда хотелось, чтобы она снова уехала во Францию.
По меньшей мере, так я мог бы ненавидеть ее, а не мечтать трахнуть каждую секунду.
Мэдок называл подобное «сексом по ненависти». Он как-то сказал мне, что никогда никого не любил, но однажды занимался сексом с девчонкой, которую реально ненавидел, и это был лучший секс в его жизни.
Страсть, наказание, ярость – все это звучало довольно заманчиво, но на деле представляло собой опасную смесь.
Я выдохнул и, распрямив плечи, отправился на последнее занятие этого дня – то самое, на котором присутствовала Тэйт.
– Уйди.
Едва войдя в дверь, я услышал ее голос и тут же переключил внимание на Нэйта Дитриха, который стоял, облокотившись на ее парту.
– Предупреждаю в последний раз, – сказала она с раздраженным и одновременно смущенным видом.
– Джаред прав, – проворчал Нэйт и выпрямился. – Ты того не стоишь.
Я рванулся вперед.
– Сядь, Нэйт.
Он резко обернулся, подняв брови от удивления. Мы стояли в проходе между рядами столов, которые быстро заполнялись учениками.
– Эй, чувак, без обид. – Он поднял руки вверх. – Если ты с ней еще не закончил…
Я напряг руки – у меня было желание схватить его за яйца и вышвырнуть отсюда.
Если я с ней еще не закончил?
И в этот же момент мне внезапно захотелось залезть в свою раковину и спрятаться ото всех.
Горло сжалось.
Какого черта?
Я хотел причинить ей боль. Я не хотел причинять ей боль.
Я ненавидел ее. Я любил ее.
Я хотел надругаться над ее телом сотней различных способов. Я хотел защитить ее.
Невозможно описать, в каком я был замешательстве прямо сейчас, но одно я знал наверняка.
Она не какая-нибудь шалава.
За несколько лет Тэйт пришлось вытерпеть множество унижений по моей вине. Людьми легко манипулировать. Им хочется быть в курсе, и сплетни принимаются за истину. Стоит сказать людям, что кто-то проколол себе клитор или ест собак, и все – остается только наблюдать за тем, как школа полнится слухами.
Однако в последних классах школы эффект от моих детских сплетен был таким же, как от порванного презерватива. Мне хотелось, чтобы парни держались от Тэйт подальше, но это уже не срабатывало. Они видели ее красоту, а теперь, после эпизода в раздевалке, еще и считали ее доступной.