И… твою мать.
Я резко сглотнул.
Белая майка Тэйт была тонкой и обтягивающей, и на прохладном вечернем воздухе ее соски тут же затвердели.
Я взглянул на Бена, который тоже это заметил. Он пытался не пялиться на Тэйт, но это было непросто.
Проклятье. Я сжал зубы.
Меня так и подмывало сорваться с места, схватить Тэйт и уволочь ее отсюда домой.
А если Бен продолжит глазеть на нее, я выбью ему зубы ложкой.
Наконец они оба переключили внимание на трек, а Кейси накинула на плечи куртку.
Мэдок и Лиам наконец прошли последний поворот, но Мэдок ехал впереди со значительным отрывом. Когда он пересек финишную черту, люди захлопали в ладоши и стали приветственно махать ему руками, явно довольные своими ставками и увиденным представлением.
Бен улыбнулся Тэйт. Она рассмеялась, когда ее обдало порывом ветра от пронесшихся мимо машин. Она терпеть не могла Мэдока, поэтому я решил, что ее восхитило само зрелище, а не победа моего друга.
Они с Беном смеялись и болтали, и казалось, им комфортно вместе.
Правда?
Но Тэйт не нужен комфорт. Ей нужен напор. Ей нужно, чтобы кто-то держал ее в объятиях и целовал, сводя с ума своими ласками. Ей нужно, чтобы с ней занимались любовью под дождем.
А прямо сейчас она пыталась быть кем-то, кем не являлась.
Обхватив Кейси за талию, я притянул ее к себе, и она удивленно округлила глаза.
– Для Лиама, помнишь? – прошептал я, зная, что делаю это не ради Кейси.
Пытаться вызвать у Тэйт ревность было глупо, но я хотел посмотреть на ее реакцию. Весь прошедший месяц у нее отлично получалось реагировать.
Кейси бросила на Тэйт нервный взгляд. Я подумал, что она себя слишком накручивает. Она с легкостью вела свою игру на глазах у Лиама, но делать что-то в поле зрения Тэйт ей явно было архисложно.
Однако через пару мгновений Кейси сдалась и обняла меня за шею. Я воспользовался приглашением и, нагнувшись, поцеловал ее под подбородком.
Затем стал покрывать поцелуями ее шею, поднимаясь к уху. Мозг отдавал телу команды.
По правде сказать, я с большим удовольствием целовал бы Мэдмэна. Но я чувствовал, что Тэйт на меня смотрит.
Стоп. Если Тэйт увидит, как ты лапаешь ее подругу, она никогда тебя к себе не подпустит.
– Все с дороги! – выкрикнул Зак, и я чересчур поспешно вскинул голову. – Трент и Роумэн, тащите свои задницы на старт.
Я провел рукой по лицу.
Наконец-то, мать вашу.
Обойдя машину и сев за руль, я завел движок, ощутив его рокот всем телом. Смыслом моей жизни были две вещи: мучить Тэйт и рвать всех на трассе.
Несмотря на то, что заработанные мной на Петле деньги доставались отцу, я все же любил гоняться.
Моя нога играючи управлялась с педалью, руки с точностью выполняли маневры. Движением руля я мог отправить машину в занос, заставить ее скользить и поворачивать именно так, как мне нужно.
Эти две минуты в неделю я любил свою жизнь.
Песня Still Swingin’ группы Papa Roach взревела из моих динамиков, когда я вывел свой «Босс 302» на трек. Мой черный «Мустанг» был быстр, заряжен и полностью мне соответствовал. Это было единственное, что мать позволила мне купить на деньги с продажи дедушкиного дома. «Мустанг» был моей единственной отдушиной, когда мне хотелось сбежать ото всех и ни о чем не думать.
Дерек Роумэн, который сейчас учился на первом курсе в колледже, а прежде в нашей школе, время от времени возвращался в город, чтобы погонять. Он остановил свой «Понтиак Транс Ам» 2002 года выпуска рядом со мной, и я крепче сжал руль.
Роумэн обладал определенным авторитетом. Некоторые сегодня поставили на него. Немного обидно, но это было в моих интересах. Чем меньше шансов на победу, тем больше выигрыш.
– Итак! – крикнул Зак зычным командным голосом. – Освобождаем трек для главного события вечера.
Глава 20
Летом у нас проходило больше гонок, чем теперь, когда учащиеся колледжей вернулись к учебе. Сегодня заезды, в которых принимали участие Мэдок и я, были единственными в программе.
Сунув руку в карман джинсов, я вытащил кулон и повесил его на зеркало заднего вида. Бросив в него взгляд, я заметил, что Тэйт наблюдает за мной, и у меня сжалось горло. Не знаю, заметила ли она, но мне этого определенно не хотелось. Нелегко будет объяснить, откуда у меня кулон, принадлежавший ее матери.
Дэвон Петерсон, одна из тех немногих сексуальных девиц, к которой я не притронулся бы ни за что на свете, медленной походкой продефилировала к нашим автомобилям. На ней была короткая юбочка и майка на тонких бретелях. Дэвон училась в нашей школе на год младше меня и ясно давала мне понять, что упадет в мои объятия, если я того захочу.