Ее глаза, в которых смешивались счастье и сомнение, метнулись в сторону, а потом снова посмотрели в мои.
– Тогда возьми меня с собой, – предложила она с дразнящей улыбкой на губах.
– Взять тебя с собой? – Я быстро все прикинул. Так я смогу заработать нужные мне деньги, а потом вернусь домой вместе с ней. – Хорошо, иди, оденься потеплее, и я заеду за тобой, когда мы будем готовы. – Я нежно погладил ее по бедру и пошел к двери. – А после гонки, – я повернулся и посмотрел на нее, – мы вернемся сюда и доведем дело до конца.
И это была не просьба.
Она пыталась спрятать улыбку, и ее глаза, сверкающие и теплые, игриво смотрели на меня.
Я отправил Сэма на трек первым, а сам, прежде чем зайти за Тэйт, снова пошел принимать душ.
Снова холодный.
Глава 28
– Ты хорошо здесь смотришься! – громко сказал я, бросив взгляд на Тэйт, сидевшую на пассажирском сиденье. Я пытался перекричать песню Heaven Nor Hell группы Volbeat.
Тэйт была рядом со мной, в моей машине. И я чувствовал, что так и должно быть.
– Я лучше смотрюсь на твоем месте, – парировала она, и на меня нахлынули воспоминания о том, как она участвовала в гонке за рулем «Босса».
Да, с этим я поспорить не мог.
А еще я чертовски хорошо помнил, какой она была на вкус полчаса назад.
Мне хотелось поскорее вернуться домой, а когда я увидел впереди свет фар, машины и зрителей, я и впрямь едва не повернул обратно.
Судя по тому, что я видел, здесь сегодня собрался весь гребаный город. Я закусил губу, меня беспокоило, с кем мы столкнемся и чего от меня ждала Тэйт.
Я всегда приезжал в такие места один.
Ты всегда будешь один, сам знаешь, что так лучше.
Девушкам нравятся публичные проявления чувств. Им нужно держаться за руки, обниматься – все эти розовые слюни, от которых я был далек. Наедине я бы с радостью заявил на нее свои права, но на людях мне не нравилось показывать, что меня что-то волнует.
Скопление машин, устремленные на нас взгляды – мы въехали на Петлю, и между нами с Тэйт словно выросло невидимое препятствие.
«Босс» вполз на трек, песня Volbeat закончилась, сменившись другой, а я просто выдохнул и решил делать то же, что и всегда.
То есть ничего.
Наши с Тэйт отношения пока еще были под вопросом, и я надеялся, что смогу прояснить ситуацию позже, а пока… все должно быть просто.
Я включил нейтральную передачу и поставил машину на ручной тормоз, а Тэйт отстегнула ремень безопасности и потянулась к двери.
– Слушай, – я схватил ее за руку, и она повернулась ко мне. – Я предпочитаю не отвлекаться на треке. Если буду вести себя не очень дружелюбно, ты тут абсолютно ни при чем, ладно?
На долю секунды она опустила взгляд, и мне тут же захотелось взять свои слова обратно.
Потом она снова подняла глаза и пожала плечами.
– Ты не обязан держать меня за руку.
Я снова сделал это.
Оттолкнул ее. Обидел.
И теперь она возвела между нами стену, как это было в минувшие три года.
Вот дерьмо.
С отцом мне приходилось все время быть настороже. Я должен был оставаться независимым, сильным. После того кошмарного лета мне стало слишком сложно раздваиваться – быть одним человеком с теми, кому я не доверял, и другим с близкими мне людьми, поэтому я решил держаться отстраненно всегда.
И спустя какое-то время я уже не знал, как может быть иначе.
Я смотрел, как Тэйт вылезает из машины, повернувшись ко мне спиной и оставив при себе все то, что она хотела сказать.
У нас было больше общего, чем ей казалось.
Выключив радио, я выпрыгнул из машины и пошел вперед, чтобы пообщаться со своим соперником, Брэном Дэвидсоном, и Заком.
Тэйт ушла, и я шарил взглядом по толпе, стараясь найти ее.
Сукин сын.
Она направилась прямо к Бену, который держался немного в стороне.
Я почувствовал горечь внутри. Воздух был прохладным, но я этого не ощущал.
Покачал головой, разозленный, и посмотрел на двух трепавшихся со мной парней.
– Перевес в ставках на моей стороне, приятель, – поддразнил меня Брэн, стукнув по руке.
Я попытался не подавать виду, что настроение у меня на нуле. Брэн был хорошим парнем, мы дружили.
– Да, точно, – пробормотал я. – Это значит, что я неплохо заработаю.
– У меня «Камаро», – подчеркнул он, словно я был слишком туп, чтобы заметить, на какой он машине.
– Твоей тачке почти тридцать лет, – уточнил я, украдкой бросая взгляды на Тэйт и Бена.
Они не касались друг друга. Даже не смотрели друг на друга.
Но она улыбалась.
Он рассмешил ее. Я сузил глаза, посмотрев на нее так, словно ей нужно было недвусмысленное напоминание о том, чьи губы ласкали ее меньше часа назад.