Она стояла, прижав руку к груди, и ждала, пока я что-нибудь скажу, но я не мог.
Я больше не хотел говорить. Я хотел ее.
Оттолкнувшись от стены, я подошел к Тэйт и положил руки ей на бедра, не сводя с нее взгляда. Прижав ее к себе, впившись в нее пальцами, я заглянул в ее лицо, неистовое и прелестное.
Тэйт никогда не играла в игры. Она не бросала кокетливых взглядов и улыбочек, чтобы привлечь мое внимание. Сейчас она смотрела на меня так, как прежде.
Словно я – ее Рождество.
Она поднялась на цыпочки, и ее губы коснулись моих. У меня перехватило дыхание. Я ощутил сладкий привкус дождя на ее губах, и кровь рванулась по венам. Мое тело хотело больше.
Черт. Как же хорошо.
Обхватив Тэйт одной рукой за талию, другую я положил ей на щеку, направляя ее лицо к своему.
Мой язык проник в ее рот, и от каждого прикосновения, каждого укуса и поцелуя мое тело будто пронзала молния.
Вокруг нас разразилась гроза, но я почти ничего не замечал.
В руках покалывало, и с каждым касанием я возбуждался все больше, а мой член твердел.
Она задрожала, и я крепче прижал ее к себе, не зная, отчего эта дрожь – то ли из-за дождя, то ли из-за того, что между нами происходило. Но я не остановился.
Я целовал Тэйт со все большей страстью, снова и снова погружаясь языком в ее рот, пока мне не стало трудно дышать. Мне до боли хотелось кончить.
Я прикусил ее нижнюю губу, а она потерлась об меня, и мы пропали.
Может, по ее тихим стонам, а может по тому, как она положила руки на мои бедра, только я понял, что она не пойдет на попятную.
Мне было необходимо оказаться в ней прямо здесь. Прямо сейчас.
– Ты замерзла, – проговорил я между поцелуями.
Ее дыхание было горячим, а руки настойчиво ласкали мою грудь и шею.
– Согрей меня, – с мольбой произнесла она.
Чееееерт.
Я схватил ее за задницу, прижимая к себе.
Сейчас.
Я хотел взять ее в тот же момент, но она начала губами и языком что-то вытворять с моей шеей, и я утратил способность мыслить.
– Я люблю тебя, Джаред, – почти беззвучно прошептала она мне на ухо, и я закрыл глаза.
Сердце переполнилось так, что стало больно.
– Мы можем подождать, – с трудом выдавил из себя я, хотя сам не хотел останавливаться ни за что на свете.
Тэйт медленно покачала головой, на ее губах заиграла легкая улыбка. Ухватившись за край моей черной футболки, она стащила ее через голову и провела кончиками пальцев по моей груди, по бедрам, а потом вверх по спине.
Я поежился, когда ее пальцы коснулись шрамов. Я надеялся, что она не думает обо всей этой истории. Мне хотелось, чтобы сейчас она думала о другом.
Но Тэйт посмотрела мне в глаза, и я выдохнул, расслабляясь.
Рано или поздно она исследует все мое тело. И мне пора примириться с этой мыслью.
Стиснув зубы, я впился пальцами в ее ягодицы, а она стянула с себя свою тонкую черную блузку и сняла бюстгальтер.
Боже, произнес я одними губами, едва слышно.
Мы стояли лицом к лицу, обнаженные до пояса, мокрые и возбужденные, в прохладе октябрьской ночи, и я никогда еще не хотел любить кого-то так сильно – я боялся, что никогда не смогу остановиться.
Я протянул руку и медленно провел тыльной стороной ладони по ее левой груди – сверху вниз. Больше всего мне сейчас хотелось прильнуть ртом к ее соску, уже затвердевшему от холодного воздуха.
Откинув назад ее мокрые волосы, я обвел ее взглядом с ног до головы, стараясь запомнить каждый сантиметр тела. У Тэйт было атлетическое сложение – подтянутая и не слишком худая. Плечи и руки были мускулистыми, но это было практически незаметно, а гладкая кожа светилась, словно фарфор.
Она наблюдала за тем, как я пожираю ее глазами, позволяя мне смотреть.
Храбрая девочка.
Ей нравилось это, она не пыталась прикрыться и не отводила взгляда.
Снова притянув ее к себе, я впился в ее губы, посасывая и прикусывая нижнюю губу, заставляя себя не спешить.
Я прижался к ней, и мою кожу словно охватило пламя, когда ее груди вжались в меня.
Краем сознания я отметил, что ее руки больше ко мне не прикасаются, но не прерывал поцелуя до тех пор, пока ее рот тоже не отстранился.
И тогда я заметил, что она стягивает с себя джинсы.
Проклятье. Я мечтал раздеть ее сам, ну да ладно, черт с ним.
Я не хотел пропустить ни единого ее движения, поэтому не трогал ее, пока она не выпрямилась передо мной, почти голая.
Тэйт. В одних трусиках. Промокшая насквозь.
Никогда в жизни не видел ничего сексуальнее.