После нашего душещипательного разговора возле рыбного пруда, мы, в некоторой степени, пришли к взаимному пониманию. Нежностями по-прежнему не обменивались, но разговаривали друг с другом более спокойно и терпеливо.
– Что? – Я не мог утаить прорывавшуюся на поверхность улыбку. – Я не люблю фотографироваться… мам.
Ее глаза расширились, обнадеженно блеснув. Мама прочистила горло, прежде чем взялась поправлять мой черный галстук.
– Ладно, я все равно хочу кое-что сказать, и тебе это не понравится. – Не поднимая глаз, она сосредоточилась на своей задаче, затем произнесла твердым тоном: – Милый, я невероятно счастлива, что вы с Тэйт нашли обратный путь друг к другу…
О, Господи.
Я начал оборачиваться.
– Но, – продолжила мать громче, поворачивая меня лицом к себе, – мамаши редко выходят замуж за папаш.
Она подчеркнула каждое слово, будто я был слишком глуп, чтобы сообразить. Я склонил голову набок, глядя на нее сверху вниз, потворствуя ее потребности донести свою точку зрения, которую и без того прекрасно осознавал.
Не сделать Тэйт ребенка. Ага, спасибо. Понял!
Мама посмотрела мне в глаза, угрожающе прищурившись.
– Ты остаешься у нее практически каждую ночь… вообще-то, каждую ночь. Если сделаешь меня бабушкой в тридцать шесть лет, я тебя убью.
Она пошутила. По-моему.
В любом случае, моей матери не о чем беспокоиться. Мы с Тэйт были осторожны, к тому же она не подпускала меня к себе всю неделю – не хотела отвлекаться от учебы, а я не настаивал.
Но сегодня? Да, сегодня Тэйт не отвертится.
Вздохнув, я быстро чмокнул маму в щеку, и выскользнул за дверь.
Тэйт, выглядевшая чертовски сногсшибательно, стояла у себя на крыльце и разговаривала с Мэдоком, словно они закадычные друзья.
Я покачал головой, не веря подобному развитию событий. Она сломала ему нос, двинула по яйцам, не один раз обменивалась с ним колкостями.
Только Тэйт была похожа на своего отца. Реши проблему и двигайся дальше.
А Мэдок был более чем готов двинуться дальше. Он с нетерпением ждал танцев, и принарядился, чтобы произвести впечатление. Мы оделись практически идентично, за исключением одной детали – я был весь в черном, Мэдок же добавил к своему костюму фиолетовый галстук.
Тэйт, как и всегда, была прекрасна, буквально светилась, но сейчас казалась более опасной. Не удивлюсь, если мне придется надрать кому-нибудь задницу за флирт с ней. Для вечера она выбрала обтягивающее бежевое платье без бретелек, с юбкой, опускавшейся до середины бедра. Я видел столько оголенной кожи, что запросто мог представить, как Тэйт выглядела без одежды.
Подойдя к ней, поцеловал нежный участок ее шеи за ухом.
– Извини, что так долго. Мама напутственную речь толкала.
– По поводу? – уточнила Тэйт, в то время как Мэдок подошел с другой стороны и тоже взял ее под руку.
– По поводу того, чтобы не оставил тебя беременной, – прошептал, устремив взгляд вперед. Хотя и не смотрел на нее, почувствовал, что она напряглась, затем кашлянула.
Мне не следовало ей этого говорить.
Пора завязывать с этой чередой честности, но осталось еще кое-что, о чем я должен был ей рассказать. Вот только прошедшую неделю провел в состоянии эйфории и пока был не готов затронуть неприятную тему.
Позже, – сказал сам себе.
– Все готовы? – спросил Мэдок.
Хватка Тэйт на моей руке ослабла, и я услышал, как она выдохнула.
– Абсолютно, – она кивнула ему. – Похоже, это начало хорошей дружбы.
– А может, начало хорошего порно, – ответил мой друг.
Я сжал кулаки.
– Сукин сын! – гаркнул, отчасти разозлившись, отчасти шутя. – Ты сегодня выпросишь, – предупредил его, на что они с Тэйт лишь рассмеялись.
34
Осенний бал прошел именно так, как я и думал. Фотографии, пунш, паршивая музыка. Спортзал украсили в стиле Нью-Йорка, что очень понравилось Тэйт, а я, в конечном итоге, был чертовски рад присутствию Мэдока.
Он перехватывал инициативу, когда я не справлялся. Танцы на публике? Есть.
Милые фотки в позах а ля влюбленные голубки? Есть.
Учтивая, бессмысленная, пустая болтовня? Есть.
Я подыгрывал, но для меня оказаться в подобной ситуации – все равно, что наесться лимонов. По крайней мере, Мэдок веселил Тэйт.
А она?
Она читала меня, словно книгу.
Тэйт не усердствовала с нежностями на виду у всех, зато бесстыдно раздевала меня глазами. Мне не терпелось забрать ее домой.
Только нам предстояло посетить еще одно мероприятие.
– Ты уверена, что хочешь туда? – спросил у нее, когда мы шли, держась за руки, по подъездной дорожке Бэкманов.
Близнецы Тори и Брайан Бэкман, наши одноклассники, устраивали вечеринку. Мэдок настоял, чтобы мы перестали париться и оторвались на славу.
– Я в порядке, – прошептала Тэйт. – Совсем не устала.
Я приподнял брови и покачал головой. Меня беспокоила не столько ее усталость, сколько прошлогодний инцидент, о котором я не хотел упоминать.
Год назад, перед отъездом Тэйт во Францию, я позволил Мэдоку бросить ее ключи в бассейн, а потом наблюдал, как она за ними нырнула.
Она перенесла унижение, поэтому я предположил, что ей будет не особо комфортно здесь находиться. Если честно, меня самого одолевали сомнения по поводу того, стоит ли идти на эту вечеринку.
Во-первых, у меня была запланирована наша собственная вечеринка на двоих, во-вторых, чем дольше я оттягивал рассказ о последних деталях своей истории, тем больше зацикливался на тех воспоминаниях. И так всю неделю. Пришло время с этим покончить ко всем чертям.
Я должен рассказать ей про Джекса.
Следуя за Мэдоком, мы прошли через выстланное керамической плиткой фойе, поднялись по лестнице в большую гостиную.
В просторном помещении уже собралось около шестидесяти-семидесяти человек из нашей школы. Музыка играла так громко, что пол под ногами вибрировал.
Моя рука вытянулась назад. Обернувшись, заметил, что Тэйт остановилась. Я вздохнул. Черт.
Ее грудь быстро вздымалась и опадала. Тэйт с трудом сглотнула, явно нервничая. Будто олененок в свете фар приближающейся машины. У меня в животе завязался узел. Мне захотелось увести ее отсюда в тот же миг. Это была плохая идея.
– Тэйт, ты в порядке? – спросил я тихо, опасаясь, что она сбежит или сломает мне нос, как Мэдоку в прошлый раз.
Она огляделась по сторонам, прищурившись, после чего просто кивнула.
– Да, мне нужно выпить.
Я ей не поверил, однако уголки моих губ все равно приподнялись.
Стойкая девочка.
Мы начали протискиваться через толпу по направлению к кухне, когда зазвучала "Adrenalize" In This Moment.
Опередивший нас Мэдок уже готовил коктейли, и предложил один Тэйт. Она приняла угощение без колебаний. Я сегодня выступал в роли водителя-трезвенника – ну, как и всегда, впрочем, потому что редко пил на публике, к тому же точно не собирался надолго здесь задерживаться. Я чуть не рассмеялся, наблюдая за тем, как Тэйт через силу проглотила темную жидкость. Мэдок улыбнулся от уха до уха, когда она, вздернув подбородок вверх, осушила стакан до дна, а затем выкинула его в раковину.
Тэйт кашлянула в руку; я приобнял ее за талию, чтобы она почувствовала себя уютней. Она должна хорошо провести время. Я не хотел, чтобы Тэйт нервничала или боялась, что станет жертвой какого-нибудь розыгрыша. Именно поэтому она пила, так что я не стал препятствовать.
– Ой, она покраснела как помидор, – шутливо подколол Мэдок.
– Отвали. – Тэйт хмуро глянула на него, но он лишь подмигнул ей.
Кейси и Лиам, одетые словно Инь и Ян, вошли в комнату. У нее сияли глаза, она улыбалась; он же, со своей скучающей миной и сжатыми губами, выглядел так, будто у него запор.
– Привет, ребята, – поздоровалась Кейси, таща за собой Лиама, который, откинув волосы с глаз, кивнул Мэдоку и мне, но ничего не сказал. Я знал, что ему было неловко из-за меня, поэтому всеми силами старался сохранять бесстрастное выражение лица.