Звонок в дверь следует через тридцать минут. Сантехник? Наконец-то! Шлепая босыми ногами по мокрому ламинату, бегу открывать. Видок у меня сейчас ещё тот. Волосы кое-как собраны в пучок на макушке, чтоб не мешали. Одежда намокла. Кремовый топ пестрит важными пятнами и, как я подозреваю, просвечивает. Узкая юбка-карандаш закатана до середины бедра, чтобы удобнее было вытирать полы. Запыхавшись, открываю дверь, не спросив «кто». На пороге стоит Литвинов.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю вполне разумное.
Обводит меня пристальным взглядом с ног до головы.
— И тебе привет, — отвечает спокойно. — Мне позвонили из управляющей компании, сказали, что произошла авария и нужно срочно приехать. Мой номер указан для связи в экстренных случаях.
— Ты что-то путаешь. Квартира принадлежит Ермолаевой О. В. Я видела документы.
— Ну да, — усмехается. — Ермолаева Ольга Викторовна. В девичестве Литвинова. Ты с ней даже знакома.
— Оля? Твоя сестра Оля?
— Другой у меня нет. Войти позволишь?
— А-а, да. Заходи, конечно. Можешь не разуваться, — предлагаю из вежливости.
Литвинов заходит, и за пару секунд оценив обстановку, снимает пиджак. Закатав рукава кипельно-белой рубашки, садится на банкетку и начинает расшнуровывать свои дорогие итальянские туфли. Это тебе явно не Йошкар-Олинская обувная фабрика. Стягивает носки и, скатав их трубочкой, засовывает в ботинки. Встаёт:
— Ну где? Показывай.
— Что — где? — всё ещё не могу понять, что он собирается делать.
— Авария где? Не тупи, Алёна, — раздражённым голосом.
Да господи боже, куда деваться. Корчу рожицу, едва отвернувшись от него.
В ванной Литвинов минуту возится у трубы, после чего уверенным шагом, как будто знает что и где здесь лежит, идёт в кладовку.
На антрессолях находится ящик с инструментами. Достаёт гаечный ключ и какие-то чёрные резинки. Возится ещё минут двадцать в ванной, после чего открывает краны и зовет:
— Проверяй.
— Что это было?
— Прокладка некачественная. Больше такого не повторится. На всякий случай ещё на кухне посмотрю.
Отказываться глупо, поэтому веду его на кухню без лишних разговоров. Хотя он и так неплохо ориентируется в своей… моей квартире.
Когда хозяйственные дела окончены, и Литвинов вылезает из-под раковины в кухне, где согнувшись в три погибели провёл последние десять минут, придирчиво осматриваю его. Испачкался.
— Рубашку нужно застирать прямо сейчас. Иначе ей хана, — предупреждаю.
Растерянно смотрит в ответ.
— Сейчас принесу во что переодеться.
Бегу в спальню и достаю из шкафа футболку Кирилла, которая каким-то образом затесалась среди моих вещей. На ней логотип Металлики, группы, которую бывший муж очень уважает. Залетаю в кухню в тот момент, когда Литвинов, расстегнув последнюю пуговицу на пострадавшей рубашке, стягивает её с себя одним движением. Остаётся обнажённым до пояса. Батюшки святы! У него что, безлимитный абонемент в тренажерку? Старательно смотря в сторону, протягиваю ему футболку.
— Вот, возьми. Она чистая.
Как бы тут слюнями пол не закапать. Это что, кубики? Мамадорогая…
Забираю протянутую взамен рубашку и иду в кладовку, чтобы поставить стирку.
Вернувшись, застаю Литвинова на кухне, задумчиво смотрящим в окно. Руки в карманах брюк. Сегодня полнолуние…
— Через час будет готово. Если ты не против, я поглажу её и передам тебе… позже.
Оборачивается.
— Не против.
Не знаю, что заставляет меня сказать следующие слова. Наверное, луна.
— Чай будешь?
Литвинов чай будет. Торопливо ставлю чайник. Достаю чашки из нового сервиза. Распаковываю печеньки, купленные для Макса. Сама я сладкое и мучное стараюсь не есть. Набрала пяток килограмм на почве стресса от пережитого развода. Обнулять так обнулять…
Сидим с ним за столом на его… на моей… на нашей?… кухне. Литвинов задумчиво гоняет ложкой чайный пакетик. Он пьёт крепкий, я откуда-то помню. Молчим. Общих тем для разговора, кроме квартиры, у нас никаких. Десять лет поодаль сделали своё дело.
— Как отец? — спрашивает вдруг.
— Папа уже в порядке, — уверенно отвечаю. — В прокуратуру он больше не вернётся.
— Я не об этом спросил. Про работу я и так знаю.
Ну конечно же. И всё то он знает.
— Посещает кардиолога два раза в неделю. В первое время после операции необходим постоянный контроль. А так… режим, питание, отсутствие стресса. Это главные условия выздоровления.