— Ого… — в моей голове миллион вопросов. Но ни один из них я не могу нормально сформулировать.
Через час подъезжаю к своему дому. Крайне удачно нахожу место для парковки. Обычно в это время здесь уже яблоку негде упасть. Достаю из багажника папку с документами и иду к подъезду.
Дверь стоящего неподалёку черного БМВ открывается. Оттуда выходит Литвинов.
Что он здесь делает?
Глава 23. Поговорить
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю без обиняков.
— Нужно поговорить, — отвечает безапелляционно.
— О чём?
— Не здесь. Пригласишь?
Как-то неудобно не пригласить человека в его же квартиру. Поэтому, скрепя сердце, киваю.
Заходим внутрь. Лифт едет мучительно медленно. Воздух в замкнутом пространстве кажется густым и как будто осязаемым.
Открываю дверь, захожу первой.
— Тапочки не предлагаю, — Литвинов смотрит на меня с недоумением. — Проходи, — приглашаю его на кухню. — Чай, кофе?
— Просто стакан воды.
Наливаю ему из кулера, установленного рядом с холодильником. Документы, принесённые из машины, оставляю на диванчике.
— О чём ты хотел поговорить?
— Зря ты связалась с Гордеевым.
— А-а. Так вопрос в этом? Тогда разговор будет коротким. Это не твоё дело… — после паузы добавляю, — … Лёша. Спасибо, что зашёл и до свидания.
— Несмотря ни на что, мы не чужие люди. Послушай меня внимательно. Увольняйся оттуда и ищи другую работу.
— Что-о⁇ — шокированно. — С чего ты решил, что можешь решать за меня, где мне работать и с кем? То, что случилось между тобой и Захаром в прошлом…
— Захаром? — перебивает. — Между вами что-то есть?
— Литвинов, ты… ты охренел! Заявляешься ко мне без приглашения. Задаешь абсолютно некорректные, я бы даже сказала, хамские, вопросы. Учишь, как мне жить…
— Так есть или нет?
— Даже если и есть, то что? Я не твоя жена. И вообще — ничья жена. Работаю с кем хочу. Встречаюсь с кем хочу. Сплю с кем хочу!
— Только не он, — цедит.
— Разговор окончен. Тебе пора, — отрезаю.
Делает шаг ко мне. Ещё один. Испуганно вжимаюсь в кухонный шкаф.
— Что ты делаешь?
— А что я делаю?
— Отойди.
Подходит почти вплотную.
— Говорю последний раз. Мне насрать, с кем ты спишь и что ты делаешь. Я по-хорошему прошу, не связывайся с Гордеевым.
— А то что? Изобьёшь его до полусмерти и заставишь опять уволиться из прокуратуры? — выпаливаю в сердцах.
Улавливаю в его глазах вспышку. Хватает меня за плечи. Сжимает больно.
— Что ты сказала?
— Ты глухой? — чувствую, что меня уже несёт, но остановиться не могу.
— Повтори. Что. Ты. Сказала, — сквозь зубы.
Пытаюсь вывернуться, но хватка у Литвинова железная.
— Я сказала, опять его изобьёшь? Он не знал, что это твоя жена! — понимаю, что лезу не туда. — А она, в отличие от него, прекрасно знала, что ты её муж. Так кто виноват? И вообще. Решай свои проблемы, а от меня — отвали!
— Сука… — его глаза бегают, перепрыгивая с одного моего зрачка на другой. Стискивает меня еще крепче. Ощущаю, как высоко вздымается его грудная клетка. Резко вжимается в меня бёдрами. Внезапно понимаю, что у него стоит. Меня прошибает навылет острым, животным желанием. Сердце ухает куда-то вниз живота. Выдыхаю надсадно. И действуя абсолютно на рефлексах… целую его.
От неожиданности замирает. Это длится буквально пару секунд. После чего он полностью берёт контроль над ситуацией и целует меня в ответ. Напористо и бескомпромиссно. Без права на обжалование. Отпускает наконец мои плечи. И трогает, трогает, трогает. Порывистыми рваными движениями. Моё лицо, волосы, спину. Он как будто пытается убедиться, что я здесь, перед ним, во плоти. Трогаю его в ответ. Лихорадочно расстёгиваю пуговицы двубортного прокурорского кителя. Какой идиот разрабатывал этот дизайн? Совместными усилиями стягиваем его пиджак. Он летит на пол. Нам плевать. Литвинов задирает подол моего платья, ощупывает бёдра. Задерживается на ягодицах, проминая их глубоким чувственным движением. Пытается притянуть меня ещё ближе, если это вообще возможно. Натягивает мои обычные трусики-невидимки так, что они впиваются в промежность. Чувствую, что моё белье мокрое насквозь. Трогая меня между ног, стонет мне в губы.
— Блть…
Это немного отрезвляет меня.
— Подожди, подожди. Лёша. Что мы делаем?
Не реагирует. Его руки уже на моей груди. Гладят, мнут. Пытается расстегнуть платье. Хватаю его за руки.