Макс смотрит на меня, задрав голову. Его чистые и по-детски невинные глаза помогают мне верить, что не всё ещё в этой жизни потеряно.
Подумаешь, неудача в работе. И предательство.
В субботу, с утра пораньше едем за город.
Родители встречают нас у ворот. Обнимаю маму чуть дольше, чем положено, задерживаясь в её ласковых объятиях. Папа с Максом идут разогревать мангал. Я помогаю на кухне. Хорошо и спокойно. Стараюсь не думать о навалившихся на меня проблемах и полностью от них абстрагироваться.
Мама что-то тихонько напевает себе под нос, хлопоча у плиты. Тщательно мою зелень и овощи. Мойка расположена прямо у окна, поэтому я вижу, как Макс, старательно пыхча, приносит дедушке то уголь, то мелкие деревяшки для розжига.
Идиллия.
Слышу шум подъезжающего авто. Отец, вытерев руки о полотенце, висящее на ротанговом кресле, достаёт из кармана брелок и открывает ворота.
— Мы кого-то ждём, мам?
— А? Да. К папе кто-то должен заехать. С работы, кажется.
Во двор заезжает уже так хорошо знакомый мне чёрный БМВ.
Из него выходит человек, о котором я пытаюсь не думать вообще последние несколько месяцев.
Литвинов. В кроссовках и спортивном костюме, состоящем из штанов на резинке и однотонной футболки. Открывает заднюю дверь. И помогает выбраться оттуда той самой девочке с голубыми глазами, которую я встретила в лифте. Дочь…
После, как ни в чём не бывало, здоровается за руку с моим отцом. Макс с важным видом вкладывает свою ладошку в большую ладонь Литвинова. Тот улыбается, пожимая руку. Присаживается на корточки, чтобы быть с моим сыном на одном уровне. Говорит что-то. Знакомится?
Я в шоке. Этот человек наглым образом пробрался практически во все сферы моей жизни! Такое чувство, что мне нигде от него не спрятаться.
— Алёнушка, мясо отцу отнеси. В холодильнике, на второй полке.
Нехотя плетусь на лужайку, стараясь держать лицо изо всех сил.
На манеже — всё те же.
— Мама! — Макс бежит ко мне. — Смотри, какой у Иванки пистолет! Большо-ой! — в руках у него неоново-оранжевый «нёрф» с мягкими пулями.
— Вау! — удивляюсь.
— Это Иванка, — указывает Макс на стоящую чуть поодаль девочку в кружевном хлопковом платье. В цвет её глаз — голубое.
— Здравствуй, Иванка, — здороваюсь приветливо.
— Здравствуй-те, — произносит она, предварительно попросив одобрения у отца глазами. Можно ли мне говорить с этой незнакомой тётей?
Можно, лапочка, можно. Тётя хорошая.
— Меня зовут Алёна, — представляюсь. — Здравствуй, Лёша! — с милой улыбкой поворачиваюсь к Литвинову. Игнорировать его дальше становится решительно невозможно. Здесь отец.
— Привет, Алёна, — тихо.
Отдаю отцу мясо. Останавливаюсь рядом с Максом. Пытаюсь оттереть его чумазую мордочку. Испачкался где-то.
— Ма-аам, — канючит. Ещё бы, тут Иванка, а я с ним, как с маленьким. Подрываю авторитет.
— Мам, а можно Иванка останется? Мам? Мы поиграем. Ма-ам?
— У Иванки и её папы могут быть другие планы, — говорю мягко. Макс ожидаемо расстраивается.
— Алексей, а правда что. Оставайтесь? Тут на всех хватит, — радушно предлагает мой папа. Предатель!
Лёша смотрит на дочь. Тоже перевожу на неё взгляд. В глазах-озёрах — тоска. Кивает отцу. Хочет остаться.
— Только если ненадолго, — мрачно изрекает Литвинов.
— Ура-ааа! — радуется мой непосредственный ребёнок.
Да уж.
Ура…
Чуть позже приезжает Серёжа. Брат не один, с ним его девушка — Лиза, кажется. «Сто тридцать пятая» по счёту, на моей памяти. Серёжа легко входит в отношения, и так же легко их заканчивает. В начале, когда идёт процесс узнавания друг друга, и всё свежо и ново, Серёжа влюблен. Он горит. После ему становится просто неинтересно. Родители уже привыкли к тому, что на каждом семейном сборище Серёжа, как правило, с новой парой. И не особо заморачиваются, чтобы запоминать какие-либо детали. Последняя «любовь» моего братишки идёт на рекорд. Сегодня мы видим её уже во второй раз! Мама выразительно мигает папе, скрещивая пальцы за спиной.
Серёжа привозит с собой воздушного змея.
— Хэй, мужик! — здоровается с Максом и вручает подарок.
Макс просто фонтанирует радостью. Подпрыгивает на месте. Ему нужно прямо сейчас запустить змея в небо!
— Сначала обед, — говорю строго.
Шашлык уже почти готов. Мама застилает льняной скатертью стол в деревянной беседке. Литвинов и Серёжа, расположившись в плетеных креслах из бежевого ротанга, потягивают пиво. Они сразу нашли общий язык. Макс и Иванка носятся друг за другом кругами по лужайке. Судя по всему, дочка Литвинова предпочитает игре в куклы — пистолетики и машинки. Это резко контрастирует с теми нарядами, в которые наряжает её мать.