— Потому… потому что инициатор проверки непосредственно сам прокурор. То есть Литвинов.
Бокал, оставленный мною на краю стола, падает, разбиваясь на мелкие осколки.
Порыв ноябрьского ветра развевает занавески на маминой кухне.
Вот оно как…
Следующую неделю провожу, как в аду. Мой мозг отказывается принимать реальность, в которой Лёша хочет посадить моего отца.
В моей реальности Лёша нежно целует меня в тёмном салоне своего авто.
В моей реальности он заглядывает внутрь меня, стоя на зеленой лужайке с одной чашкой кофе на двоих.
В моей реальности он обнимает меня в моей постели, прижимаясь своим горячим телом сзади и шепча на ухо пошлости.
Нет, это сюр какой-то.
Получается… что он ночевал в доме моего отца. Ездил с моим братом на рыбалку. Пожимал руку моему сыну. А сам… сам планировал эту грёбаную проверку?
Я отказываюсь в это верить.
Но факты — вещь упрямая.
Ведь это тот самый Лёша, который хладнокровно растоптал мои чувства в парке, поцеловав другую девчонку.
Тот самый Лёша, который предпочёл карьеру нашим первым юношеским чувствам.
Тот самый Лёша, который выкрал из моего дома папку с документами, перед этим засунув руку в мои трусы.
И что теперь делать?…
Я знаю одно. Я должна помочь своему отцу.
Глава 36. Е2 — Е4
Я приезжаю в прокуратуру во вторник. В окошке, образовавшемся между судебным заседанием и деловой встречей. Направляясь из пункта А в пункт Б, резко поворачиваю руль своего авто и съезжаю на улицу, засаженную тополями. Здесь расположено прокурорское логово.
Какой у меня план? Никакого плана. Это интуитивно.
Мария Фёдоровна смотрит на меня удивлённо сквозь линзы своих неизменных очков в золотистой оправе.
— Алёнушка? Какими судьбами?
— У Лёш… у Алексея Викторовича сейчас свободно? — глупо, но я указываю на его дверь. Как будто здесь по Алексею Викторовичу в каждом кабинете.
— Уточню, свободен ли он, — многолетняя работа в качестве прокурорского секретаря позволяет Марии Фёдоровне быстро вернуть свою обычную невозмутимость. — Присаживайся, пожалуйста.
Пока она, по старинке, не пользуясь коммутатором, осторожно стучит в прокурорскую дверь, украдкой утираю пот, скатывающийся вниз по моей шее. Напряжение уровня — «красный».
Когда Мария Фёдоровна кивком головы приглашает меня внутрь, я уже почти справляюсь с дрожью в конечностях.
Задрав подбородок и расправив плечи, захожу в «святая святых». Литвинов сидит за столом. Кажется, новый. Насколько я помню, папин стол был вполне обычный. А этот по размерам напоминает скорее футбольное поле. Прокурорский пиджак небрежно закинут на спинку стула.
— Привет.
— Здравствуй. Признаться, я удивлён. Приехала сама. Я что, опять забыл у тебя рубашку?
— Э-э-э… нет, я просто… — лихорадочно соображаю, с чего начать разговор. И вообще, о чём говорить? Я не подготовилась.
Телефон Литвинова звонит. Смотрит на экран, нахмурившись.
— Прости, я должен ответить.
Встает из-за стола, отворачивается и отходит к окну в дальнем конце кабинета. Ведёт разговор приглушенным тоном, но я всё равно не прислушиваюсь. Всё мое внимание приковано к папке в черном переплёте, лежащей на столе. На обложке стикер. Черным маркером на нём выведено «Ядвига А. Б.».
Мои глаза мечутся по прокурорскому кабинету. Я усиленно соображаю, что сказать, и как заполучить эту грёбаную папку.
Схватить и сбежать? Это смешно.
Врать у меня получается из рук вон плохо. Да и какой у меня может быть повод заехать к Литвинову на работу посреди дня?
Боже. Думай, Алёна, думай.
Литвинов заканчивает разговор. Вздыхает устало. Телефон оставляет на столе, опершись на него бёдрами и развернувшись в мою сторону. Слегка закатывает рукава своей белоснежной рубашки, обнажая предплечья. Зачарованно слежу за движениями его сильных пальцев.
— Ну? — торопит меня. — Извини, у меня совещание через… — смотрит на часы, — … девять минут.
— Ничего. Я быстро.
Делаю шаг, сокращая разделяющее нас пространство. Разжимаю пальцы. Сумка падает на пол.
Ещё шаг. Прижимаюсь к нему всем телом, и, обхватив ладонями лицо, целую.
Обнимает меня за талию, отвечает горячо.
Чувствую вкус кофе на его языке. Гладу руку на грудь. Вторую спускаю ниже. Он твердый.
Переворачивает меня, усаживая на стол. Вклинивается между раздвинутых ног. Моя юбка, длиной до середины бедра, бесстыже задирается. Делает толчок тазом, прицельным ударом задевая клитор. Я стону, ошпаренная кипятком неожиданного возбуждения. Наклоняет меня чуть ниже. Опираюсь на локти, позволяя расстегнуть верхние пуговицы на блузке. Отгибает чашечку бюстгальтера слева. Его ладони слегка шершавые. Катает сосок между пальцев, затем наклоняется к нему ртом…