Главное, чтобы он не понял, для чего я приходила в прокуратуру на самом деле. Принимаю решение мгновенно. Нужно его отвлечь.
Не оборачиваясь, снимаю футболку. Бюстгальтера на мне нет.
Сзади гробовая тишина, прерываемая лишь его редким тяжёлым дыханием.
Подцепляю пояс леггинсов большими пальцами и медленно стягиваю их, наклонившись почти в пол. На мне сейчас только трусики-танга молочного цвета и носки-невидимки.
Выпрямляюсь, стараясь держать спину ровно. Стою так пару минут, пытаясь перевести дух. Ким Бэйсингер из меня так себе. Но вроде сработало. Он больше не задаёт вопросов.
Приближается бесшумно. Обнимает за плечи, вжимаясь сзади.
Сглатываю.
— Что ты со мной делаешь?… — шепчет, в голосе мука. — Вые*у же.
Разворачиваюсь лицом. В глаза не смотрю. Медленно стекая по нему телом, опускаюсь на колени.
— Блть… — хрипит надсадно.
Стараясь унять дрожь в пальцах, расстегиваю ремень, потом ширинку. Топорщится.
Приспустив брюки вместе с бельём, освобождаю возбуждённый член. Вены напряжены. На тёмно-розовой головке поблёскивает капля.
Приоткрываю губы и, высунув язык, показательно облизываю ладонь, смачивая её слюной. Сверху слышится шумный вздох.
Обхватываю его в плотное кольцо. Горячий. Несколько движений вверх-вниз. Вверх-вниз.
Языком провожу от основания до головки и медленно погружаю её в рот.
— Посмотри на меня. Алёна.
Собравшись с духом, поднимаю взгляд. Выпускаю пенис изо рта с громким хлопком. Тонкая ниточка слюны тянется от моих губ.
В глазах Литвинова — пламя. Уверенным движением кладёт обе руки на мою голову, направляя.
Безропотно подчиняюсь, не разрывая зрительный контакт. Глубже. Сильнее.
Я дико возбуждена. Просовываю руку в трусики, пытаясь унять разгорающийся там пожар. Второй придерживаю член у основания, одновременно лаская мошонку.
Пошлые звуки разносятся по моей кухне. Лёша запрокидывает голову, стонет в потолок. Отзываюсь ответным стоном, вибрируя вокруг его длины.
Отстраняет меня резким движением. Поднимает лицом к лицу. Целует, буквально вылизывая мой рот. После чего разворачивает к себе спиной и опрокидывает на столешницу.
Ягодицу обжигает хлёстким ударом. Вздрагиваю. Я на грани. Сдёргивает моё белье, не озаботившись снять его до конца. Проверяет пальцами. Влажная, конечно. Упираясь головкой, проводит между моих ягодиц ко входу и обратно. Нетерпеливо дёргаю бёдрами. Хватит тянуть.
Рукой прижимает к столу, не давая пошевелиться. Входит резким толчком. Меня подкидывает. Опять прижимает, распластывая ладонь по моей спине. Его рука, по ощущениям, весит тонну. Толчок. Толчок. Фрикции быстрые. Движения дёрганные. Я теряю счёт минутам, запрокидывая голову в безмолвном крике. Слегка тянет за мой хвостик. Поднимая со стола, обхватывает под грудью. Прижимает к своему телу, не переставая стремительно врезаться в меня сзади.
Прислонив лицо к моей щеке, шепчет горячо:
— Потрогай себя…
Делаю, как он велит. Через пару движений мои ноги дрожат, я содрогаюсь в конвульсиях феерического оргазма. Подождав пока спазмы стихнут, вновь наклоняет меня щекой к столешнице, прижимая за шею. Долбит на какой-то сверхзвуковой скорости. Я обессиленно шевелю пальцами, сжимая и разжимая кисти рук в моменты наиболее глубокого проникновения. Резко замирает. Выходит, орошая ягодицы горячими каплями.
Затем падает сверху, шумно дыша куда-то мне в лопатки. Ладонями обхватывает мои руки, распластывая их по столу.
— Е*а-ать…
Я молчу.
Вроде сработало.
Глава 38. Пати-мэйкер
Абсолютно голые и разнеженные, валяемся в моей постели, частично укрывшись лишь тонкой муслиновой простыней.
Головой лежу на груди у Литвинова. Левой рукой поглаживает мою обнажённую спину. Периодически поднимаясь до волос, перебирает их. Приятно.
— Пусти. Покурю.
— Здесь кури, — вцепляюсь в него крепче.
— Ну, нет. Потом не проветрим. Пахнуть будет этими, как их… кошачьими ссаками.
Литвинов не так давно перешёл на айкос. Планирует совсем бросить, говорит. Но пока не получается. И он, действительно, пахнет своеобразно.
Не удержавшись от смеха, хрюкаю ему куда-то в область подмышки. Треплет меня по голове. Мол, пусти. Нехотя разжимаю объятия.
Он накидывает на себя рубашку и брюки. Кричу ему вслед:
— Тапочки надень, дурачок! И куртку. Простудишься же…
Выходит на балкон.