Скинув ботинки, Мозер прошел в гостиную, сел на диван и, развернув на журнальном столике пергамент, принялся продираться сквозь английские глаголы, благо этот язык он знал на уровне среднего. То есть на троечку. Гораздо больше он любил русский и немного словацкий. Но в английском Ричи, слава богу, тоже кумекал, так что Рексу смог перевести прочитанное.
«Дорогой, любимый папа!
Я не знаю, получишь ли ты моё письмо, но мне посоветовали сделать эту попытку, и я рискнула отправить наугад ещё одно послание после очень долгого перерыва.
Тётя Люси и нанятые ею детективы не прекращали поиски много лет. Были использованы самые лучшие средства: зелье поиска по крови, совы и ястребы, Патронусы… Но птицы и Патронусы отправлялись безрезультатно: первые возвращались ни с чем, а вторые истаивали безответно. Я была маленькая и мало что могла рассказать взрослым, но даже моих сведений хватило, чтобы тётя Люси и сыщики удостоверились в том, что ты в беде и не можешь нам ответить или сообщить о своем местонахождении.
Даже сейчас, когда я пишу эти строки, меня гложет сомнение, что ты ответишь мне, дорогой и любимый папа. Но мой очень хороший друг настоял, уверенный в том, что прошло много времени и обстоятельства могли измениться. Надеюсь, что он прав и я дождусь от тебя ответа.
Папа, пожалуйста, ответь мне! Помни, что я люблю тебя и жду.
С любовью и надеждой, твоя дочь Шелли».
Кончив чтение, Ричи посмотрел на Рекса и поразился — в глазах пса стояли слезы. И он часто сглатывал, словно старался не разрыдаться в голос, вернее, не сорваться в щенячий скулеж…
— О, Рекс, старина, — сочувственно пробормотал Ричи, от смущения не находя слов. Сидящий рядом ястреб просительно теребнул за рукав, и Ричи перевел взгляд на птицу. Поглазел на ястреба с минуту-другую и сообразил: — Надо ответить? Что ей написать, Рекс? — и он снова посмотрел на пса.
Тот ринулся к шкафу за кубиками, принес, рассыпал перед Мозером и начал складывать слова и фразы. Ричи, поглядывая на буквы, вытащил из кармана жилета блокнот и стал переписывать начерно. Но потом вдруг передумал и резко зачеркнул всё написанное.
— Нет, Рекс, знаешь что, давай-ка я тебя просто отвезу до… Ты только скажи мне — куда.
Подумав, Рекс смешал кубики и сложил:
«Лондон. Только напиши Шелли. Кингс-Кросс».
— Договорились, — кивнул Ричи и достав тетрадь из ящика стола, стал писать уже свое собственное письмо.
***
В феврале ударили первые за всю зиму морозы, отчего бесснежные земли вокруг Хогвартса стали казаться чем-то инопланетным — серое небо опрокинулось над полями, иней серебрил колышущиеся травы, прозрачный воздух звонко потрескивал от мороза, создавая тот самый внеземной пейзаж. Непонятная для севера Англии и Шотландии природная аномалия коснулась даже запада Европы, подарив острые ощущения синоптикам, которых буквально завалили ироничными письмами удивленные обыватели.
Ну а с морозами прилетел долгожданный подарок — снег. Теперь он не таял через несколько часов, а ложился ровным покрывалом на промерзшие равнины. Именно в такой, ясный снежный морозный день, состоялась желанная встреча Шелли и её отца.
На вокзал её и Гарри доставил Сириус Блэк. Из всех взрослых только он оказался доступен и лоялен к проблеме двух подростков. Только Сириус отозвался на просьбу Гарри, когда он попросил о помощи. Да и кто ещё, кроме него, у Гарри есть? Не к Дурслям же взывать?!
На рослую круглощекую девушку Сириус едва глянул, всё своё внимание сосредоточив на крестнике, но о Шелли не забывал сам Гарри, в свою очередь отвечая Сириусу невниманием. Тот заметил и прекратил попытки привлечь интерес дорогого Сохатика к сладкой вате и карусели…
Не до развлечений Гарри, знаете ли. Не обращая никакого внимания на огромные ватно-сахарные шары, он стоял рядом с Шелли, смотрел на железнодорожные пути и яростно кусал губы, остро перенимая переживания своей девушки, став практически одним целым с ней. И Шелли это чувствовала. Держась за руку Гарри и ощущая рядом с собой его горячее тепло, девочка понимала — что бы ни случилось, она не останется одна.
Вот и трансконтинентальный поезд, пришедший по тоннелю через Ла-Манш. Перрон заполнился народом, прибывающим, встречающим и провожающим. Взгляд Шелли отчаянно заскользил по морю лиц, тщетно ища среди них одно-единственное — папино. И девочка вздрогнула сильно-сильно, когда её ладони коснулся холодный нос крупной немецкой овчарки. Глаза собаки, карие, теплые и любящие, преданно смотрели на неё. Сопровождающий овчарку высокий человек вежливо осведомился: