Светящиеся капельки света сорвались с кончиков жемчужных рогов и втекли-влились в грудь героического ребёнка… То есть, простите, Гарри. Внеся свою долю звериной магии в исцеление мальчика, единороги степенно удалились. Их ритуал был ещё не закончен, но они смогут его продолжить в другом месте, ведь в лесу нет дефицита полянок и лужаек. Улетел и феникс, освободив время, позволив ему течь в нормальном режиме.
Таким образом Реджинальду никуда не стоило торопиться — время было неподвластно ему. Выломившись из кустов, он тут же склонился над Гарри, с отчаянием вглядываясь ему в лицо.
— Гарри, господи, что же ты наделал?.. — протянув руки, Реджинальд приподнял мальчишку и бережно прижал к груди, сам усаживаясь на снег. — Гарри, очнись, прошу тебя… Не умирай, малыш…
— Не буду, сэр, — Гарри слабо улыбнулся, глядя вверх, на склоненное к нему лицо мужчины. — У меня всё получилось, сэр, — и он сморгнул слезы.
Только теперь до Реджинальда дошло, что он — человек и держит Гарри в своих объятиях. Осознав же, он вздрогнул и буквально сдавил парнишку, у того аж косточки хрустнули. Прижав к себе Гарри как можно крепче, потрясенный Реджинальд испустил протяжный всхлип, не в силах сдержать свои чувства. Слезы, горячие, обильные, жгучим потоком хлынули из глаз. Столько лет прожить в шкуре собаки…
Лежа в крепких благодарных объятиях, Гарри испытывал ни с чем не сравнимые ощущения защищенности и покоя. Каким-то образом за столь короткое время этот человек умудрился стать ему родным. «Это наверное потому, что он папа Шелли», — размякнув, подумал Гарри. Это Реджинальд и доказал, вдруг резко встряхнув мальчишку и глухо зарычав ему на ухо.
— Я тебя выпорю, паршивец, если ты и дальше будешь так рисковать! — пообещал он.
Гарри сладко поежился.
— Я больше не буду, сэр, — с улыбкой поклялся он. И встревожился, ощутив дрожь Реджи. — Нам лучше пойти в замок, сэр, здесь холодно, а вы легко одеты.
Что верно то верно, на графе Равенхорсте был тот же домашний халат, в который он был облачен в момент своей «гибели» девять лет назад. Девять долгих лет он был собакой: семь с Михаэлем и два — с Ричи. Но халат не обветшал за то время, как ни странно, а был вполне целым, даже пояс сохранился… И всё-таки теплый халат, пижамные брюки и тапочки не одеяние для зимней погоды — коварный морозец прокрался под него и начал покусывать незащищенную кожу.
Так что совету парня Реджи внял — встал и, опираясь на плечо Гарри, двинулся с ним в сторону Хогвартса. Шел он тяжело, с непривычки сбиваясь с шага, его большое, мощное тело, привыкшее к горизонтальному положению, теперь качало и клонило, а руки сами собой тянулись к земле. Реджи одергивал себя и сильнее цеплялся за щуплое плечо мальчика. Гарри видел неловкость графа и понимающе поддерживал того за талию, помогая удержать равновесие, при этом тихонько приговаривал:
— Ещё немножко, сэр… Скоро дойдем…
Дошли. Но вместо того, чтобы пройти к замку, свернули к домику Хагрида, благоразумно рассудив, что человек в халате и пижамных штанах может вызвать много вопросов у персонала школы. В тайну Рекса никто не был посвящен — в школу Шелли всего лишь привезла свою собаку…
А Хагриду можно и довериться, он человек неглупый, добрый и расторопный. Что и подтвердилось: увидев на пороге продрогших Гарри и Реджи, великан тут же без слов сгреб обоих за шкирки и втащил в свою комнату-гостиную. В один момент замотал в толстые пушистые пледы и шарфы, укутал плотненько с ног до головы и всунул в руки по ведерной кружке с малиновым отваром. Лесник всегда точно знает, как оказывать первую помощь при таких случаях. Закончив с оказанием помощи, великан вспомнил о чём-то и выглянул за дверь, не найдя никого, вернулся к гостям и спросил:
— А пёс-то где? Он за тобой побёг…
Гарри вынырнул из кружки и глазами указал на мужчину, дескать, вот пёс. Хагрид поглазел на Реджинальда с минуту-другую, а потом гулко хлопнул лопатами:
— Батюшки-светы, расколдовался!
Теперь уже Гарри заморгал на Хагрида.
— Ты знал?!
— Ну ясен же пень! — Хагрид энергично грохнул ладонью по столу. — Я ж великан, мне ли магию не чуять?! Да и видел я, как мисс Равенхорст с Рексушкой шепталась в укромных уголках. Не скумекал тока, какое отношение пёс к девочке имеет. Батя, да? — Хагрид вопросительно глянул на Реджи.
— Да, я отец Шелли, — кивнул тот. Склонил голову и назвался полным именем: — Реджинальд фон Равенхорст, — помедлив, он продолжил: — Был вынужден пойти на крайние меры, когда в восемьдесят шестом моей малышке поставили смертельный диагноз — лейкемию. Когда Шелли было два годика, от этой болезни умерла её мама. Сами понимаете, в каком отчаянии я был. Сначала Делла, теперь малышка… И если с потерей жены я ещё смирился, то с дочерью я не был готов расстаться. Да и какой отец согласится? Ей же было всего семь лет, она только начала жить! И она была такой веселой, живой, жизнерадостной… И вдруг стала таять, гореть, как свечечка. Видит бог, я все силы бросил на исцеление моего солнышка, единственное, что осталось у меня от возлюбленной Деллы. Искал все средства, вымышленные и реальные, такие как цветок Рапунцель, кровь единорога, философский камень, пока не наткнулся на чертей…