Помня о недавней ссоре, приятель изо всех сил старался подавить прорывающуюся горечь. Но самое интересное — Рон оказался прав. На другой же день третьекурсница-пуффендуйка в светлых кудряшках, с которой Гарри ни разу и словом не перемолвился, пригласила его на бал. Он был так поражен, что у него непроизвольно вырвалось «нет», не успел он остановиться и осмыслить происшедшее. Девочка, надув губы, отошла, а Рон, Симус и Дин весь урок истории магии над ним подтрунивали.
Через день Гарри получил ещё два приглашения — от второкурсницы и, к своему ужасу, от пятикурсницы такого мощного вида, что даже испугался — откажет он ей, и та пошлет его в нокаут.
Подошла она медленно и неотвратимо, как Рок, нависла над доходягой-Поттером и грозно осведомилась, пойдет ли он с ней на бал? Изрядно струхнув, Гарри оглядел могучую фигуру, затянутую в несколько подержанную мантию, отметил пудовые кулаки и сглотнул, понимая, что отказать ей — смерти подобно. Просто из чувства самосохранения пришлось согласиться. Свирепо оглядев будущего партнера по танцам, девочка удовлетворенно кивнула, неторопливо развернулась и величественно удалилась.
— А она хорошенькая, — отдал ей должное Рон, резко прекратив смеяться.
— Она выше меня на голову, — никак не мог прийти в себя Гарри. — Только вообрази, как я буду выглядеть с ней в паре!
— Нормально будешь выглядеть! — непонятно с чего взбесился Невилл, ставший свидетелем приглашения. — Не городи ерунды! Ну станцуешь разок с дочерью графа, рассыплешься разве?!
— О, так она графиня? — оживился Рон, маслянно заблестев глазками. Невилл с отвращением посмотрел на него и, передернувшись, отвернулся. Гарри обреченно вздохнул и поплелся в гриффиндорскую башню. Ему предстояло нелегкое испытание, куда хуже, чем бой с венгерской хвосторогой — танец с незнакомой девчонкой. Не успел он отойти подальше, как его нагнал Невилл и мрачно зашагал рядом, так глубоко засунув руки в карманы брюк, что те немного сползли. Гарри сбоку заглянул в насупленное лицо товарища, мол, чего ты так из-за неё волнуешься?
— Она сирота, — хмуро ответил Невилл на немой вопрос Поттера. — Живет в дикой глуши со столетней бабкой. Может, хоть это тебя отрезвит, а?
О да, ещё как отрезвит!
— Прости, Невилл, я дурак, — раскаялся Гарри. Все страхи и сомнения вмиг куда-то сгинули, оставив в душе твердую уверенность. В конце концов ему не на свидания с ней ходить, а всего лишь исполнить пару танцев на Святочном балу.
Глава 2. Начало чего-то очень важного
Сознание вернулось не сразу. А пока оно пребывало где-то на задворках, собачье тело вовсю занималось адаптацией и выживанием. Ибо подсказок от человеческой сути не поступало в собачье сознание… Будь граф в твердой памяти, он бы ни за что не позволил увести себя от дочери и тем более — отправить на край света. Он бы упирался до последнего, рычал и лаял бы, но ни за что не дал людям разлучить себя с малышкой.
Но вышло так, как случилось: сознание графа Равенхорста спало крепко и глубоко, не реагируя на внешние раздражители, как и у всякого человека в коматозном состоянии. И как всякого в таком положении, его тело перемещали и подключали к приборам жизнеобеспечения, только с той разницей, что таскали овчарку не на КТ и томограф, а из вольера на площадку и обратно. Вместо электроприборов проводили стимуляцию плёткой и удавкой. Людям было невдомек, что на самом деле они возятся с волшебником в анимагической форме, находящимся в глубокой коме.
Так что пёс, занявший место человека, приноравливался как мог, чтобы уцелеть. Слушал командный голос вожатых и старался вникнуть, понять и запомнить. Получив удар плёткой и удушку от ошейника-удавки, накрепко запоминал, за что… Ошибок Рекс не повторял, так что вскоре зарекомендовал себя умной, сообразительной и покладистой собакой.
Человеческое сознание к Реджинальду вернулось спустя много месяцев и очень далеко от родных Карпатских гор. Обнаружив себя в вольере, он в первую очередь попытался принять человечью ипостась, но после нескольких неудачных попыток понял — что-то не так. Прислушавшись к себе, граф с ужасом констатировал, что в нём погасла магия. Он стал сквибом, запертым в собачьем теле.
И предложение Михаэля назвать его Реджинальдом воспринял с такой благодарностью… Спасибо тебе, добрый человек, за сохранённое имя! Сокращённое производное от полного имени граф принял с должной покорностью, ибо спорить не с чем, не имело смысла. Да и кличка «Рекс» была куда логичней на такой службе, чем полные имя и фамилия, а то пока договоришь да скомандуешь, все преступники разбегутся.