- Все назначения верные, - говорит он мужчине. – Что вас не устраивает в массаже простаты? Это для профилактики. Всего десять сеансов, ежедневно по одному.
Дементьев тушуется. Ему будто стыдно становится.
- А кто мне будет его делать? – уточняет он, оглядывая всех присутствующих в палате.
- Я, - гордо отвечаю. – Я ВАС никому не доверю.
Мужчина опять возмущается. Чуть ли не кричит:
- Нет! Только не вы! Простите, господин доктор, - обращается он к Григорьеву. – А вы не можете мною заняться?
Григорьев подходит ближе ко мне:
- Могу, конечно, - берет мою руку и поднимает за указательный палец. Делает так, что я застываю с указательным пальцем в воздухе. Рядом располагает свой. – Какой из этих пальцев вы хотите ощущать в себе?
Его «сарделька» и мой тоненький пальчик несостоявшейся пианистки приводят Дементьева к чистому разуму. Он сокрушенно вздыхает:
- Согласен на Соколову.
Мужчины смеются, а я решаюсь быстренько взять Дементьева тепленьким. Пусть Рома пока поговорит с отцом. Быть может Владислав Игоревич его на речь «пробьет». Хоть незначительные мычания сейчас будут в радость всему отделению. Да что там отделению. Всей больнице. А главное, мне. Всей душой болею сейчас за Арсеньева. Ромка должен встать на ноги!
- Не будем откладывать, Петр Викторович, - опять улыбаюсь пациенту. Чувствую себя не врачом, а продавцом в магазине элитного парфюма. – Пройдите в процедурную. Сначала сделаем вам клизму, а потом примемся за массаж.
Я даже под руку подхватываю мужчину, чтобы не думал медлить, и веду его в процедурную. По пути зову Зину, чтобы она приготовила клизму. В остальном, сама прослежу.
Быстро заканчиваем с процедурами, от которых Дементьев выходит из процедурной на полусогнутых ногах, но с ровной спиной. Красный, как рак, то ли от стыда, то ли от пережитого волнения. В течение всего массажа я улыбалась. Благо, мой пациент не видел этой ехидной улыбки. Его же всю процедуру пыталась задобрить и разболтать. Теперь ему придется пролежать дополнительные дни. Поэтому очень уж хотелось прояснить ситуацию, понять, что за человек и что от него ожидать еще.
- Людмила Ильинична, - решился задать мне вопрос Дементьев, дойдя до своей кровати. – А вы мне назначили десять процедур. Так я уже здесь пять дней. Меня должны через пять дней выписывать. Так ведь?
- Должны, - подтверждаю я, про себя злорадствуя, что Петр Викторович обо всем догадался. – Но ничего страшного. Ради вас мы делаем исключение. Поэтому вы будете занимать койко-место на законных основаниях. Еще десять дней мы будем вместе.
Пациентам опять понравилось мое ехидство. Даже Рома улыбается. С ним по-прежнему находится Владислав Игоревич. Вспоминаю, что мне нужно переговорить с ними о ходе лечения. Но Дементьев не унимается:
- А мне душ принять сейчас можно? – спрашивает меня с мольбой в глазах.
Еще бы! С вазелином ходить неприятно. А смывать его еще тяжелее.
- Конечно можно.
Взглядом провожаю Петра Викторовича, который идет по коридору с полотенцем в руке и как-то опасливо озирается по сторонам. Бойся, жук ты майский. Я тебе еще что-нибудь допишу, если будешь требовать невозможного и возмущаться на невинного человека. Невинным человеком, разумеется, считала себя. А где моя вина в матрасах?! И потом, нельзя что ли было сначала мне эту претензию высказать? Или просто спокойно попросить для начала. Да даже у того же Иннокентия Игнатовича. Поэтому за требование и претензии получишь у меня, Петр Викторович, еще процедуры.
Все-таки коварная я тетка. Если доведут.
Беру с поста медсестры историю болезни Ромы и захожу обратно в палату. Усаживаюсь на стул рядом с кроватью, где уже два Арсеньевых принялись меня внимательно слушать. Мне нужно рассказать, сколько швов было наложено на разорванную печень, объяснить особенности проведения дыхательной гимнастики, что требуется для правильного срастания сломанного ребра. Важно ответить на все интересующие вопросы. А главное, узнать, будут ли Рому все-таки перевозить в другую клинику. Наличие сиделки ночью – это еще не утверждение в отсутствии желания к переезду.
Я приготовилась к монологу, но только открыла рот, как услышала дикий женский визг:
- Аааа, помогите! Маньяк!
Вскакиваю со стула и бегу на шум, который раздается в коридоре. Подобного в моем отделении еще не было…
Зина оказалась ближе. Она уже настигла источник крика:
- Ах ты, зараза такая! – кричит Зина.