— Я не готова расстаться с этим домом, — тихо, но твёрдо сказала мама.
— Не понимаю, зачем он тебе, — тут же возразила бабушка. — Ты держишься за него, как за спасательный круг. А толку от него — никакого.
— Он напоминает мне о Серёже…
— И это ты называешь толком? Серёжи больше нет. А дом, кстати, скоро снова рухнет в цене. Сейчас у тебя появилась отличная возможность избавиться от него и получить при этом хорошие деньги.
— В том доме росла Рита.
— А большую часть своей жизни она провела здесь.
Рита хотела незаметно проскользнуть в свою комнату, но внимательная бабушка тут же обратилась к ней — с тем же напором, с каким всегда выигрывала переговоры.
— Рита, дорогая, скажи честно, тебе нужен дом в Тихоречье?
Девочка на мгновение растерялась, но затем ответила:
— Я не была в Тихоречье двенадцать лет… я почти не помню тот дом.
— Вот именно, — подхватила бабушка. — Рите он совсем ни к чему, как и тебе, Светочка. Подумай ещё раз и сделай правильный выбор.
Через неделю Рита и мама отправились в город её раннего детства, чтобы выставить дом на продажу. Светлана никогда не говорила, что готова отпустить его, но в последнее время Тихоречье неожиданно стало модным у туристов, и спрос на жильё вырос в разы. Бабушка, разумеется, первой узнала об этом и настойчиво рекомендовала воспользоваться ситуацией.
Светлана держалась за дом, как за последнее вещественное доказательство её прежней счастливой семейной жизни. Отказаться от него значило признать: всё это осталось в прошлом навсегда. Но за двенадцать лет они с Ритой так и не вернулись туда ни разу. Светлана боялась — боялась оказаться снова в водовороте воспоминаний, в боли, которая ещё не до конца ушла. Поэтому, с тяжёлым сердцем, она всё же приняла решение.
Первое, что почувствовала Рита, когда они прибыли в Тихоречье, — резкий, густой запах рыбы. Казалось, что город дышал им, что соль и рыба были впитаны в стены, асфальт, воздух. И вскоре сама Рита начнёт пахнуть так же — будто её только что вытащили из аквариума и не успели обсушить.
Глава 3
Рита
Мама с головой ушла в хлопоты, связанные с подготовкой дома к продаже, будто старалась отвлечься от чего-то большего, чем просто недвижимость. Рите же досталась свобода — не очень желанная, но всё же обладающая странной прелестью. Она отправилась бродить по Тихоречью — городу, в котором родилась, но который с детства был для неё не более чем смутной тенью на старых семейных снимках.
Первые часы здесь были не слишком приятными: нос резал рыбный запах, словно город дышал гаванью. Но вскоре обоняние притупилось, и в глаза начали бросаться другие детали — мягкие, теплые, живые. Казалось, что Тихоречье убаюкивает своей неторопливостью, словно старик, рассказывающий сказку у камина.
На главной улице, как на детской иллюстрации, тянулись аккуратные домики, магазины с яркими вывесками, кафе с плетёной мебелью и пекарня, откуда вырывались тёплые ароматы корицы, ванили и свежеиспечённого хлеба. Всё здесь будто бы существовало вне времени. Рита замедлила шаг и представила себя героиней старого романа — той, что сбежала от столичной суеты в тихую провинцию, где за окном вместо машинного гула слышно пение птиц и журчание воды.
Прогулка действительно принесла облегчение. Тревога, с которой она ехала в Тихоречье, постепенно рассеивалась, как утренний туман. Девушка думала о маме — уставшей, опустошённой. Казалось, Светлана не хотела продавать дом, но не могла противостоять напору бабушки, решительной и холодной, как бухгалтерский отчёт. В итоге она сделала то, чего от неё ждали, а не то, к чему тянулось сердце.
Сам дом встретил их молчаливо. За двенадцать лет забвения он осел, как старик, сутулясь под тяжестью времени. Краска на стенах выцвела, облупилась, на углах выступили пятна сырости. Но окна, как ни странно, уцелели — мутные, пыльные, с паутинкой в углах, они всё ещё смотрели на улицу, будто ждали возвращения.
Внутри царил хаос, не от беспорядка — от времени, застывшего посреди детства. Повсюду — разбросанные игрушки, мягкие звери с вытертыми боками, поломанный кукольный домик, детские кофточки, аккуратно сложенные в ящик, как будто кто-то собирался вернуться за ними позже, но так и не пришёл.