— Ты привез «Кристалл Тимирязева»? — с придыханием спросила мама Ноября.
— Только маленький осколок.
В комнате начали перешептываться.
— «Кристаллы Тимирязева» устойчивее даже электрозолитов нового типа, — он повернулся в Алисе. — Иными словами, они лучше любых ископаемых кристаллов с концентрированной магией. Я же изучаю их особые свойства.
Хотя Ноябрь уже тысячи раз проводил этот эксперимент, его сердце бешено заколотилось. Сначала он почувствовал потоки энергии ближайших электрозолитов и стал направлять их в кристалл. Свет замигал, а поверхность кристалла стала похожа на лёд. Оставалось последнее: подумать о «Ноябре», о неизвестном слове, что соединяло две параллельные вселенные. Кристалл воспарил и засиял.
Гости ахнули, когда комнату заполонили видения красного города. Ярче всех отреагировала Алиса. Она буквально вскочила со стула, роняя на пол посуду, что еле помещалась на столе. Но звона разбивающихся тарелок никто не заметил. Все были заворожены красочными видениями.
В размытом изображении угадывались очертания башен, похожих на те, что изображали в сказках. Затем мираж сменился на парк, полный листьев всевозможных оттенков красного. Вот только на улице стоял день, а не характерная для осени ночь.
— Разве осенью бывает так светло?
— Город, который показывает кристалл, очень похож на Пришну, — прошептал Ноябрь, вглядываясь в размытые лица людей, неторопливо идущих по освещенным солнцем дорожкам. — Но это не она, и…
Алиса не дала ему договорить. Девушка протиснулась через сидящих и схватила Ноября за руку. Да так крепко, что здоровый парень не мог сопротивляться ей. Не дав даже переобуться, она вытащила Ноября в подъезд. Упорно она тянула его вниз по лестничным пролетам.
Когда они отошли достаточно далеко от подъезда, она повернулась к нему. В её глазах сияла последняя надежда. Тонкие пальцы крепко сжали лацканы кителя, и золотая вышивка смялась. В слезах Алиса спросила:
— Ты правда можешь вернуть меня домой?!
«Это невозможно», — хотел ответить Ноябрь. «Завтра я собираюсь сдать тебя комитетовцам, а потом ты станешь частью архива». Но неизвестный порыв заставил его произнести совершенно иные слова.
— Могу. Но ты готова заплатить?
Глаза Алисы округлились от шока, но буквально через секунду бледные губы превратились в тонкую линию. Кто знал, о чем могла подумать молодая девушка, услышав такой вопрос. Даже Ноябрь почувствовал, как прежде горячие руки Алисы превратились в ледышки.
Ему стало тошно от самого себя, и поэтому он просто попросил:
— Ты же расскажешь, каково оказаться в другом мире?
К лицу Алисы снова вернулся цвет. Растерянно она уткнулась в одну точку, перебирая в голове тысячи ответов на этот вопрос.
— Вот представь, ты едешь к себе домой. На Выхино, — начала рассказывать Алиса, утирая слезы. — Поздняя ночь, ничего не видно, в последний момент ты выбегаешь из вагона, но оказываешься в другом месте. Не тут, а там, где поезда ездят под землей, а в киосках продают шаурму.
На последних словах Ноябрь рассмеялся. В его ушах они звучали совершенной бессмыслицей, но почему-то такой смешной.
— Ты имеешь что-то против шаурмы? — захихикала Алиса вместе с ним.
— Знал бы я что это…
В ту ночь они не вернулись за стол, а прогуливались по безлюдным дворам. Стояли мрак и сырость. Ветер срывал с деревьев последние листья. Редкий человек выходил в такую погоду. Но для Ноября и Алисы уединение было ценно как никогда.
Прежде Ноябрь терпеть не мог бесконечную осеннюю ночь. От неё веяло только тоской и тревогой. Рядом с Алисой всё изменилось. Он ощущал лишь жар, разливающийся горячим молоком внутри груди. В этом жаре было перемешано всё: смущение, интерес. И нечто совсем новое.
— В Пришне всё по-другому, — рассказывал Ноябрь, смотря на улицы, залитые серебристо-голубым сиянием. — Там даже долгая ночь больше похожа на день. Огней настолько много, что в позднее время электрозолиты выключают, чтобы людям не мешать спать. Только Дворец Советов, как маяк, сияет в центре.
Когда Ноябрь говорил про столицу, в его голосе звучали нотки печали. В эти моменты ему вспоминалась небольшая комната в общежитии. Там не приходилось думать о службе и о бесконечных лабораториях, где «Кристаллы Тимирязева» превращали в оружие. Там Ноябрь всегда оставался собой — безнадежным мечтателем и одиночкой. Хотя Алиса не знала о том, чем занимался Ноябрь в Пришне, что-то внутри подсказывало ему, что незнакомка сопереживала ему.
Алиса, спрашивая про его чувства, становилась самым внимательным слушателем. Ноябрю нравились и её истории. Его сердце замирало, когда Алиса с придыханием говорила про города, пронизанные проводами, словно венами. Ноябрь не перебивал её, даже когда та уходила слишком далеко в воспоминания. Его пленяла её улыбка.