К выходу мы продвигаемся с большим трудом. Люди вокруг орут друг на друга. Никто не уступает. Я начинаю ощущать сильную нехватку воздуха в толпе, но изо всех сил держусь, чтобы не упасть. Хватаюсь за руку незнакомца, а он, приобнимая за плечо, шепчет:
— Тише! У нас еще минут десять в запасе. Его голос, как ни странно, действует на меня успокаивающе.
В поезд залетаем последними. Состав трогается, когда влажная и взволнованная я протягиваю чужие билет и паспорт проводнику. — Второй вагон, третье купе, — произносит с усталостью женщина, указывая на дальний тамбур. Лавирование между спешащими на разные поезда пассажирами сменяется бегом с препятствиями в виде бесчисленных открывающихся и закрывающихся дверей. Всю дорогу к нужному вагону незнакомец игнорирует мои попытки забрать портфель и продолжить путешествие в одиночку. Открыв дверь моего купе, он кладёт мой рюкзак на нижнюю полку и располагается напротив.
— Эм.. спасибо.. за помощь, — переминаясь с ноги на ногу на входе произношу я, — уже поздно. Тебе, наверное, тоже хочется поскорее занять своё место.
— Так я на месте, — отвечает он, по-хозяйски раскладывая на одной из полок вещи из своей сумки.
— Прости, что? — спрашиваю, переваривая только что услышанное. Кажется, что незнакомцу не только видно, но и слышно как шестеренки в моей голове двигаются.
— Мы соседи, — произносит Баритон, слегка посмеиваясь над моей реакцией.
— Нет, — шепчу, отрицательно качая головой. — И давно?
Мельком взглянув на наручные часы, невозмутимо отвечает:
— Пять минут. — Мои глаза округляются еще больше. Я хлопаю ресницами, в надежде понять, что происходит. — Я бы на твоём месте радовался. Хотя бы не потеряешься до Симферополя, — посмеиваясь, незнакомец достаёт полотенце из пакета с постельным бельем и, прихватив сумку, выходит, прикрывая за собой дверь купе.
Я остаюсь одна в мрачном замкнутом пространстве. Тихонько присаживаюсь рядом с рюкзаком и поворачиваюсь к окну. Медленно вдыхаю и выдыхаю, наблюдая за частой сменой пейзажа. Время от времени моё отражение в окне меркнет, растворяясь во мгле, а по стенам расползаются огромные тени. Они так и норовят захватить меня в свой плен и не отпускать, пока не исчезнут силы. Свет от фонарей не загорается слишком долго, усиливая мои и без того яркие ощущения. Страх подкатывает к горлу, заполняя сердце тоской. Забирая с собой радужные воспоминания, тени оставляют неприглядную правду, припудренную огромным слоем вины. Они раздевают догола, заставляя погрузиться с головой в собственную агонию. От падения в бездну меня спасает луч света в проёме открывающейся двери.
— Я спросил у проводника о женских купе, — произносит незнакомец, включая прикроватный свет, — а у нас, оказывается, СВ. — Заметив моё испуганное выражение, он прерывает свою речь и, неспешно присаживаясь напротив, интересуется, — эй, с тобой всё нормально? — Мужская рука едва касается моей коленки, но этого достаточно, чтобы тьма отступила.
— Ддда… Теперь, да, — заикаюсь я. Вытерев рукавами кофты скопившуюся в уголках глаз влагу, поднимаю взгляд, растворяясь в голубой пучине умиротворения. Страх уступает место спокойствию. Я проживаю каждый свой новый вдох как первый. Свежий воздух неспешно наполняет мои лёгкие, заглушая пустоту внутри. Она кричит и рвётся наружу, но под давлением кислорода сжимается до микроскопических размеров. Но я то знаю, что в какой-нибудь момент она может взорвать всё вокруг. Слезы высыхают, позволяя видеть окружающий мир яснее и чётче. Я скольжу по лицу таинственного парня, пытаясь отыскать в нём хотя бы один изъян. Но не нахожу. Напротив, моё расфокусированное внимание привлекает влажная прядь волос, закрывающая частично обзор на его глаза. Я наблюдаю довольно долго за тем, как натягивается капелька воды на длинной чёлке, норовя соскользнуть на подбородок.
— Принести воды? — сглатывая скопившееся напряжение, интересуется попутчик.
— Не нужно, спасибо! Всё в порядке, — отвечаю, прячась обратно в раковину.
Пока я боролась с тенью, незнакомец успел переодеться и застелить постель. Предусмотрительно оставив включенным прикроватный свет на верхней полке, он распластался на своём спальном месте и, подтянувшись, повернулся лицом к стене, сосредоточившись на изучении книги. Мне же предстояло разобраться с постельным бельём. Минут десять я борюсь со встроенным механизмом превращения спинки в место для сна. Ровно столько же требуется мне, чтобы надеть пододеяльник на слишком широкое одеяло. Чуть меньше я застилаю простынь. Наволочка, к счастью, сдаётся без боя.