Внезапно атмосфера меняется. До моего слуха доходят быстро приближающие шаги.
— Тётя Таня, я сам, — переводит дух Ник, пока шаркающий звук не растворяется в пропитанном морем воздухе. Я перестаю дрожать, вдруг ощутив небывалую лёгкость. Сердце успокаивается, начиная доставлять кровь по всем органам, что позволяет мне впервые за последние минуты полноценно вздохнуть. — Тебя и на мгновение нельзя оставить, — заявляет Баритон с легким смешком в голосе, приближаясь ко мне.
— К..куда ты ходил? — спрашиваю, убирая руки с лица. Поднимаюсь на руках и сажусь прямо напротив его длиннющих ног.
— В магазин за продуктами, — отвечает, присаживаясь на карточки. Медленно и скрупулезно изучает рану на моей ноге, обдавая теплом своего дыхания. — Фуууу, — свернув губы в трубочку, Ник дует на кожу, успокаивая кровь, только противные мурашки, как поданные, стремглав несутся на разгоряченный поток воздуха, смеша и дразня меня. Я прикрываю глаза, растворяясь в умиротворяющих ощущениях.
И вот уже не собака, а только что пойманная на прогулке колючка прицепляется одна за другой к новой, напоминающей огромное пушистое облако зефира юбке, которую сшила для меня бабушка. Одна из иголок так сильно натирает кожу, что я, не сдерживая слезы, бегу в сторону дома, где любимая и единственная на свете Ба, тихонько дует на рану, обрабатывая её своими бережными, шершавыми пальцами.
— Ааа…, — выныривая из воспоминаний, киваю, открывая рот как рыба, выброшенная на сушу. Похоже мой мозг не просто океан, а целый кисель бреда. Раз я уже в старых газетах вижу дурацкие знаки.
— А куда ты собиралась? — интересуется Баритон, доставая аптечку из ящика над моей головой.
— М.., — кусаю губы, — в туалет. — И снова превращаю глаза в выпуклые шары. Это уже входит у меня в привычку. Даже брови привыкли к такой физической нагрузки.
— А потом? — Вернувшись на прежнее место, Ник стреляет в меня глазами, а я пытаюсь убежать, постоянно переключаясь с одного зеленого куста на другой. Но в итоге сама же и сдаю себя, заострив чуть больше внимания на старинных вырезках, что так и пестрели передо мной.
— Это не мой почерк, — проследовав за мной, Ник указывает головой в сторону выцветшей бумаги. — И я бы предупредил тебя лично.
— Буду узнать, — бубню под нос, а на Яву как болванчик опускаю и поднимаю подбородок. Скрещенные руки с груди не убираю. Так безопаснее.
— Тебе нужно в больницу, — заключает после беглого осмотра.
— Нет, — тяну так протяжно, что мой стон начинает резать слух.
— Это не обсуждается. Нужно поставить уколы от столбняка.
— У-у-уу-колы? — вылетает с легким тремором в голосе. Пальцы рук леденеют, а тело сковывает ставший уже более или менее привычным ужас. — Собака же домашняя, — пытаюсь найти иной путь, заглядывая в глаза как тот самый кот из сказки.
— Что это меняет? — включив рассудительного человека, заключает, — тем более она живет на улице.
— И что же делать? — пищу, нереально перепугавшись за собственную безопасность.
— Ехать.
Глава 2. « -----.-..». Часть 1.
Я дремлю, утопая всем телом в одном из старых кресел под тентом на улице, когда до меня доносится громкий голос приближающего из ниоткуда соседа:
— Следующее место встречи, — Ник протягивает мне свёрнутую в маленький рулон бумажку. А после убирает руки в карман. Неужели боится запачкаться моим невезением? — Вторник,13 мая. Время прибытия: семь утра, — читаю по слогам, будто первоклашка. — Вторник? — не на шутку удивляюсь, — но сегодня воскресенье. Почему на этот раз такой большой промежуток времени? — Меня пугает его напряженный силуэт. До этого момента все наши встречи планировались не так заблаговременно, как эта. Самая первая была после происшествия с Бель, которая, кстати, отдыхает сейчас под моим креслом. Обработав в больнице рану и поставив укол от столбняка, мы с Ником всё-таки отправились в зоопарк. Как и ожидалось, это место мне совершенно не понравилось. Все животные сидели в маленьких клетках без удобств, а люди, будто сорвались с цепи. Строили рожицы и раздражали обитателей своим присутствием. Честно, я бы на месте бедной гиены, умирающей от жажды, съела кого-нибудь из посетителей. Например, того толстого мужичка, сначала обливающегося с ног до головы водой, а затем плюющим ею же на бедных животных. Поливал он их, видилите. Сорок лет, а ума как не было, так и нет. Следующей остановкой в общей книге приключений был семейный парк отдыха и развлечений. Последнего было хоть отбавляй. Пока я кормила маленькую обезьяну, её мать стащила у меня из рюкзака нижнее белье, и, вернувшись на своё место, с улыбкой на лице вертела трусы на пальце. А потом, как и полагается, надела их на свою голову. Глотая невидимые слёзы, оставила подарок погибшего мужа в чужих волосатых руках. Эх, только бы он не видел мой позор.