— Бель, а ты видела море, — с деловитым видом интересуюсь, заглянув для ответа в глаза-кнопки. Голова собаки склоняется на бок, а после разглядывает меня сверху вниз. — Пойдем, покажу тебе, какой мир большой. Всё дорогу к набережной Бель семенит следом, отвлекаясь иногда на слишком резкие звуки и запахи. Весь окружающий мир и страх перед ним исчезает в тот момент, когда четвероногий шерстяной клубок видит море. Стремглав, она несется по лесенке вниз и окунается в воду с головой.
— Бель, ты с ума сошла, — кричу я, пытаясь её догнать. — Ловлю тебя, — шепчу, задыхаясь от бесконечных попыток поймать очаровашку. Надежда на то, что собака пойдет ко мне окончательно ускользает в тот момент, когда Бель решает взбрыкнуть задними ногами, окатив меня водой сверху донизу. Вытерев капли рукавом кофты, бегу за озорной девчонкой, не сдерживая рвущийся наружу смех.
Через пятнадцать минут картина маслом: я сижу на гальке, содрогаясь от майского ветерка, насквозь мокрая, а Бель, наоборот, наслаждается долгожданной прохладой, лежа на нагреваемых выглядывающими из облаков лучами восходящего солнца камнях.
— Мда, вот это мы парочка, — смотрю на Бель, а она на меня. Всё понимает. — И что делать будем? — почёсываю вытягивающуюся с каждым разом всё сильнее собаку. — В поезд и в автобус меня с тобой не пустят, — констатирую с грустью. Шерстяной клубок в ответ лает. — А говорят, что вы глупые, — тяну руки, хватая мохнатую морду за уши и опускаюсь ниже, чтобы поцеловать. — Оказывается, вы гораздо сообразительнее многих людей. Через полчаса в голову так ничего и не приходит. Остается только один вариант — попросить помощи у нового русского.
— Ну, что, — поворачиваюсь к Бель, моментально поднимающей голову, — будем ему звонить? — собака принимает позу сфинкса и с интересом поглядывает на меня, — возможно он еще не уехал и поможет нам добраться до Балаклавы.
К тому моменту, когда солнце опускается за горизонт, я сижу в белой тонированной сверху донизу машине на переднем сидении, а Бель, как и полагается королеве, раскидывается позади.
— Откуда у тебя собака? И зачем ты взяла её с собой? — спрашивает Алан, указывая подбородком на зеркало заднего вида.
— Не хотела оставлять Бель наедине с хозяйкой комнаты, — отрываюсь от просмотра сменяющихся пейзажей и поворачиваюсь лицом к водителю.
— Ну, так она её собака, — как бы между прочим вставляет мужчина, повернувшись ко мне.
— И что? — напрягаюсь, представляя, что было бы с Бель, оставь я её там. Хаотично машу руками, то и дело сжимая пальцы в кулаки,— мне надо было сесть и наблюдать за тем, как глупая женщина преклонного возраста издевается над собакой? — Спасая нас обоих от истерического припадка, мужчина едва прикасается к моей руке, создавая иллюзию выбора и защиты.
— У тебя даже жилья своего нет! — улыбается, надеясь сгладить эмоции от вылетевшей фразы.
— Придётся научиться добывать пропитание и ночлег для нас двоих, — не понимаю, но его слова почему-то триггерят меня, вынуждая отключить эмоции и собраться с мыслями. Звучит продолжительное «О». Очевидно его поразил мой безэмоциональный, полный решительности ответ.
— О — ответственность! — заключаю с умным видом и отворачиваюсь к окну, наблюдая за тем, как горные пейзажи сменяются «дикими» и пустынными дорогами.
Глава 2. « -----.-..». Часть 3.
Звук захлопывающейся дверцы, словно мерзкий будильник, выводит меня из сна. Вздрогнув от неожиданности, принимаю сидячее положение и оглядываюсь вокруг. Ворота огороженной металлическим черным забором зеленой территории Алан открывает неторопливо, раз за разом пробуя приложить то один, то другой ключ из своей большой связки. Никогда не видела, чтобы у людей было столько металла на брелке. Эта гора ни то что в карман, в бардачок не всегда поместится.
Поддавшись закравшемуся страху с силой вцепляюсь в подлокотник машины. Когда Руслан возвращается в машину, и я, и Бель, напряжены до предела.
— Прости, что разбудил. Охраны снова на месте нет, пришлось открывать вручную. А я всё пометить нужный ключ не могу.
— А зачем мы здесь? — спрашиваю полушепотом. Кровь приливает к сердцу, заставляя его трепыхаться. Часто-часто.
— Немного передохнуть и найти тебе транспорт, — легкий непринужденный ответ слетевший с губ мужчины, словно солнечный луч, преломляется в свете сотен металлических балок забора и пронзает насквозь моё крохотное сердечко. Побитое жизнью оно громко стонет, разрываясь внутри грудной клетки от мощи, которую не способно выдержать. Сотканная иллюзией забота некогда близких и дорогих смертельно ранила его. И теперь оно не способно принять даже самое искреннее и настоящее.