— Для чего? — интересуюсь, когда мы трогаемся с места.
— Чтобы добраться до нужной точки на карте, — сосредоточенно всматриваясь в тёмные повороты, Алан то и дело притормаживает.
Крым целиком и полностью покрыт узкими, извилистыми дорогами, словно вены на теле, они соединяют сердце полуострова с морем. Неспокойное и волнующее оно пропитывает каждую его часть.
— Так мы не в Балаклаве? — спохватываюсь, так и не сумев разглядеть в сумраке бесконечную морскую гладь.
— Почему же? Мы в рыбацкой слободе, расположенной по берегу Балаклавской бухты. Остаётся доплыть до указанного места.
— И как? — сердце с грохотом падает вниз, расшатывая нервы. Порой кажется, что Нику эти задания падают на голову с неба словно кирпичи, а он их мне подсурочивает, завернутые в бумажную упаковку с бантиком. И приходится в лепешку расшибиться, чтобы их выполнить.
— Например, арендовать катер или яхту, — врывается в мысли мужской голос, предлагая абсурдный вариант. Мои губы разъезжаются в круглую букву так широко, что не сразу собираются обратно.
— Но у меня нет таких денег, — разочарование заполняет салон автомобиля одновременно с густым туманом.
— Значит надо найти того, кто поможет это всё организовать, — разрезая насыщенный влагой воздух, Алан в очередной раз переводит задачу из не решаемой в разрешимую.
— И где искать? — ноты сомнения и надежды всё равно проскальзывают в моём голосе. Как бы сильно жизнь не била, а сердце хочет верить в чудеса.
— Лучше начать с мест поближе, — закупоренные психотропными препаратами сосуды мозга всё никак не не очистятся, потому я иногда реагирую так, а не иначе:
— Тогда побежали, а то опоздаем, — на доли секунд кажется, что это произношу я, та маленькая девочка из далекого прошлого, а не зрелая Катя с ворохом проблем за пазухой.
— Может хоть чай попьем? — предлагает Руслан, выключая двигатель. — На часах три утра.
Тут же вглядываюсь в цифры на приборной панели.
— Я что-то не подумала, — закусываю нижнюю губу и опускаю глаза в пол.
— Пойдем, — едва коснувшись моей руки, Алан выбирается из салона. —Бель нужно прогуляться.
Заторможенно кивнув, вылажу из машины, пока Алан вытаскивает из машины напуганную собаку. Завидев меня, Бель подбегает ближе, облизывая ладони, что теребят пушистый нос и уши, и призывно виляет хвостом. Когда Руслан вновь зовет нас с Бель, я приподнимаюсь с корточек и осматриваю пустынную каменную обстановку внимательнее, делая маленькие шаги вперед. Ветви винограда, покрывающие практически всю территорию над головой, очевидно отгораживая посетителей от полуденного яркого солнца, то и дело касаются лица, раздражая его своей невесомой нежностью. В прохладном весеннем тумане лозы больше напоминают щупальца, которые так и норовят цепануть наживку побольше. Частые высокие кусты едва не зацветают при одном взгляде на их причудливые белые бутоны, что в свете ночных огней и разряженного воздуха больше напоминают зачарованные цветы из таинственного леса Чудовища.
— Когда высадим петунии, тут станет еще красивее! — заприметив мою пропажу, Алан возвращается, подходя ко мне чуть ближе, чем было бы нужно и кладет руку на плечо. Моя реакция не заставляет ждать. Веду плечом, убирая мужскую руку. Сжав пальцами в последний раз, Руслан тихонько освобождает меня от своего внимания. — Здесь и без того очень уютно! — подмечаю, глядя на бесконечный поток цвета, уходящего по прямой дороге за горизонт. Туман словно балдахин из плотной прозрачной материи, в потоке свежего воздуха с привкусом соли приоткрывает мне одну из своих завес и пропускает меня дальше в заколдованный цветочный массив. — Гостей привлекает то, чего нет у других, — подмечает Алан, с удовольствием оглядывая свой сад. — Мне удалось достать модифицированные петунии, которые благодаря добавлению к участкам кода биолюминесцентных грибов, могут освещать сами себя. Разноцветный днем и причудливо зеленый ночью сад скрытый за снежной вуалью грез будет очаровывать своим незамысловатым свечением всех, кому посчастливиться по нему прогуляться.
— Если бы не ключи от территории, я бы подумала, что ты писатель или поэт, — хихикаю, пряча улыбку в ладонь.
— Моей матери это бы понравилось куда больше того, чем я занимаюсь, — подмечает с грустной улыбкой Алан, выводя нас из сада. — И чем же? — интересуюсь, следуя за ним по пятам.
— Рублю деньги на базовой потребности людей.
— Это так плохо?
— В восточных семьях принято делиться тем, чем ты обладаешь с теми, у кого таких благ нет. Я же превратил это в процветающий бизнес.