— А что мешает объединить и то и другое? — любопытствую, глядя в глаза мужчине.
— Есть предложения? — не отводя взгляд, Алан лукаво подмигивает, приглашая пройти через очередной проход. Если бы не современные инструменты для садоводства, я бы подумала, что мы в средневековом городке, который насквозь пропитан таинственностью и загадками прошлого.
— Переквалифицировать один-два номера, а лучше вон тот маленький домик, — поднявшись по ступенькам вверх, останавливаюсь на маленькой обзорной площадке, открывающей вид на рыбацкую слободу, и бегло взглянув на территорию, указываю на крохотное строение из белого кирпича, подсвеченного разве что одним фонарным столбом, — в социальное пользование. За условно низкую по рынку стоимость или за блага в обмен на услуги в виде уборки, стирки, глажки, ты предоставишь своим работникам жилплощадь, — не опуская руки, оборачиваюсь, чтобы отследить реакцию на предложение.
— Благотворительность от слов «благо» и «творить», а не «маркитанить», — подмечает Алан, теребя изнутри карманы брюк, но идею не отвергает, напротив, он её обдумывает.
Не то, что муж, подзюзюкивает подсознание, нервируя и отвлекая. Но я не ведусь, выпаливая:
— Скажи я тебе, что нуждаюсь в жилье, ты бы что сделал: дал газету с объявлениями или ключи от номера?
— Ключи от номера, — отвечает на автопилоте. Я цепляюсь за эту нить как за спасительный круг для нас обоих:
— Вот это благотворительность.
— А газета тогда? — не сдается Алан, продолжая размышлять.
— Бизнес в благотворительной обертке, — пожимаю плечами, отворачиваясь.
За годы замужества я неплохо изучила подобные фокусы.
— Умеешь ты удивлять, — на лице Руслана следом за солнцем появляется легкая полуубка, разливаясь теплом в моей груди. — Про жилье же шутка была, да? — взволнованно вытаскивает руки из карман и подходит ближе на пару шагов.
— Пример, не более, — отвернувшись, всматриваюсь вниз, наблюдая за тем, как под далеко-далеко под ногами бьёт с силой волна по каменному укреплению.
— Стооой, — проанализировав ситуацию, Алан закидывает первое предположение, что тут же попадает в упор. — Ты. Рюкзак. Бель.
— Нет, я собралась в путешествие, — вру. Откровенно глядя в глаза. Я научилась. Не сразу, но научилась. В постеле опыт прорабатывается куда быстрее, вы не знали? — Тебе вон даже точку на карте показала.
— Ты от кого-то скрываешься, — произносит шепотом, — или…? Тебе сделали больно? — еще одно едкое предположение.
— Нет. И нет, — упрямо гну свою линию, не намереваясь впускать своё пряное прошлое в настоящее. Сколько уже можно то?
— Тогда что? — не сдается Алан, продолжая понемногу давить.
— Ну, … — напрасная и робкая попытка полуголой рыбки сорваться с удочки не увенчивается успехом.
— Когда мужчина спрашивает в лоб, он хочет получить четкий ответ, — Алан медленно и аккуратно подтягивает леску, пока не дотягивается до крючка руками.
— У меня больше нет дома, — отвечаю, попавшись на наживку.
— И как так получилось? — бросает не подумав.
— Не уверена, что хочу об этом говорить, — внезапно становится холодно. Я посильнее укутываюсь в олимпийке Ника. Заметив это, Алан направляется обратно к лестнице. Когда мы спускаемся, он предпринимает еще одну попытку с расспросом:
— У тебя он был? Он, в смысле, дом.
— Да, — отвечаю на выдохе.
— Хорошо, — кивнув пару раз, Алан обретает потерянную на смотровой площадке уверенность, и стремглав уносится в темноту, — Подожди минутку, я сейчас.
— Вот, — что-то звонкое приземляется на деревянный парапет.
— Это что? — свожу брови к переносице, с недоверием глядя то на собеседника, то на ладонь, прикрывающую нечто металлическое.
— Ключи, — не думая сдаваться, Алан продолжает гнуть свою линию и убирает наконец руку.
— А зачем? — сглатываю скопившееся внутри меня напряжение,и вступаю в диалог. Пару недель назад я бы сидела по стойке смирно на стульчике и молчаливо хлопала глазами в надежде, что если я не буду шевелиться, меня и не заметят.
— От комнаты.
— Не надо, — накрываю посеребрённые ключи один за другим, согревая окоченевшие пальцы теплом металла.
— Нужно, — ставя точку в нашей не состоявшейся перепалке, Руслан едва касается моих пальцев. Мимолетное движение отзывается спазмом, а после слов,— разреши мне начать совершать благие дела, — разлетаясь внутри на миллионы мурашек.
— Ты легко учишься, — подмечаю, отодвигая ладонь в сторону. Мысли тут же уносят меня в прошлое, но я с остервенением прогоняю их. Только двоим мужчинам удавалось зажечь во мне нечто подобное. И оно умерло. Дважды. Не покорившись огню, задохло в воздухе.