Мощнейшая из ныне существующих стихий — вода способна создавать и разрушать, думаю я, когда поддавшись силе, утягивающей меня к себе, прекращаю попытки выбраться.
Я поднимаю взгляд на самый верх и наблюдаю за тем, как падающие солнечные лучи практически без преломления проникают в воду. Лишь малая их часть отражается от спокойной водной поверхности, большая же, несмотря на преграду, приходит сквозь толщи соленой воды и рассеивается в них. Этот маячок как свет в конце туннеля наводит меня на мысль, что мы, люди, как вода, можем растворять в себе то, что в нас кидают, а можем не пропустить лишнее в силу поверхностного натяжения или вытолкнуть ненужное наружу, пользуясь законом Архимеда.
На меня часто навешивали ярлыки, в довесок снабдили грузом вины за преступление, в совершение которого я поверила, но пропустила это внутрь себя. Позволила чужим людям бросать в меня камни, которые не растворялись, а оседали во мне, пока не заполнили на краёв. Я на дне. Давно и беспробудно существую там, поддавшись чужому влиянию.
Люди, как обитатели океана, их много, но они в большинстве своем очень маленькие, почти незаметные. И они вечно не будут видеть дальше своего носа. Это я сделала их большими, вселив в них важность. Я поверила, что их мнение весомее моего собственного. Я и только забыла о том, что мир, как и море содержит в себе много таинственного и неизведанного, закрывшись в раковине, в которую меня добровольно запихнули. Даже сейчас я поддаюсь их влиянию, однажды приняв на веру слова о ненужности, слабости, собственной никчемности и ошибочности рождения, вместо того, чтобы попытаться. Хотя бы попробовать выйти на свет. Ник где-то рядом, он успеет подхватить, а я продержусь. Во чтобы то ни стало. Я устала тратить жизнь на удовлетворение чужих ожиданий. Мне надоело покоиться на дне, пока мир продолжает существовать.
И лишь когда я принимаю как данность произошедшее со мной, лишь когда свыкаюсь с обстоятельствами, которые меня привели в данную точку на кривой жизни, решение само находит меня. Вспоминаю о крохотном ножике, засунутым Ником в отверстие на предплечье со словами «если вдруг», оказавшимися в очередной раз пророческими. Чуть повозившись, вытаскиваю металлическое спасение и насколько могу сгибаюсь к застрявшей в водорослях ноге. Хватаю одной рукой в охапку какую-то их часть и резко тяну на себя, другой — с нажимом отрезаю. Затем повторяю действия заново, так как в закрученной позе шланг пережимается, и воздух из балкона практически не поступает.
На всё про всё уходит не больше пяти погружений. Тягостных и волнующих. Томительных и влекующих. Особенно ярко ощущается момент, когда я разрываю последний пут, тянувший меня прочь от света на глубину. Кажется, что лопается огромный мыльный пузырь, которому я сама придала ненужную важность и держалась за него, как за оградительно-спасательную границу. Освобожденная, я с неоткуда взявшимися силами направляюсь к световому пятну от солнца в верхнем слое воды, превратившись в русалку, что беззаботно и с легкостью разрезает морские протоки, двигая вверх вниз своими ластами, словно хвостом.
Но моя беззаботная радость быстро смешивается с морской водой, и я, без осадка растворяюсь в ней, так и не сумев выбраться на поверхность. Иллюзорную близость вскоре сменяет необъятная по жестокости правда, и, поддавшись панике из-за нехватки воздуха, я сдаюсь. Несмотря на все рекомендации Ника срываюсь, когда ощущения сжатия вокруг груди становятся всё сильнее, а головная боль и туман мешают видеть ясно. Очередной вдох выходит судорожным и глубоким. Последующий гораздо шумнее предыдущего.