Итоги вечера мы подводим в ущелье на побережье, спрятавшись от поднявшегося ветра и завывающих звуков уходящей весны. Благополучно приперев со всех сторон самодельный экран булыжниками, мы синхронно хватаемся за края пледа и расправляем на плоской поверхности.
— Что будем смотреть? — спрашиваю у Алана, повторно выгружая из рюкзака запасы еды. На этот раз в непосредственной близости нет ни одной чайки.
— А что хочется? — губы Алана трогает улыбка, от чего ямочки на щеках становятся куда заметнее.
— Есть что-то про случайности? — выпаливаю неожиданно для себя, пролистывая события за последнюю неделю, словно новостные сводки в телефоне. Кажется, что их было несравнимо больше, чем тех, что произошли со мной за всю мою жизнь.
— Случайности? — переспрашивает Алан, с необычайным энтузиазмом принявшимся искать подходящую под конкретные критерии картину. Для усиления сигнала он даже высовывается на улицу, вытягивая руку с телефоном как можно выше. — Нашёл! — кричит спустя несколько минут, на всей скорости врезаясь в меня. Приобняв меня за плечи, Руслан подпрыгивает от нетерпения на месте. Это смешное действие уносит меня в прошлое. Радостное и полное предвкушения.
Именно с такими неподдельными радостными эмоциями я в подростковом возрасте ждала автобус, который должен был увезти меня из крошечного посёлка на отшибе области в место, полное многоквартирных домов, странных сладостей и приключений, величавшееся городом. До нужной точки добралась небезупречно, но успешно в рамках имеющихся на тот момент возможностей, на престарелом пазике, то и дело пыхтящем на своём многострадальном пути. На одном из участков, когда автобус резко потерял высоту, попав в в низину, и затем тыркался раз за разом на пригорке, скатываясь обратно, моё сердце на какие-то доли остановилось, но затем забилось с удвоенной силой, когда наконец-то автобус смог выбраться из дорожной колеи и отправиться на всех парах в центр изобилия и творчества.
Когда я спустилась с последней ступеньки на ровный темно-серый асфальт, мой настрой всё еще выплёскивался. На мир. Мрачный и бездушный. На окружающих. Безразличных и обиженных. Бегущих куда-то и не замечающих ничего хорошего вокруг. На лужицу, в которой то и дело появлялось, а потом ускользала моё отражение. Я даже пару раз топнула от досады, обрызгав несколькими каплями воды точно такую же, как и те другие, торопящуюся по делам женщину в светлой юбке с неряшливой гулькой на еще слегка мокрых светлых волосах, но вовремя опомнилась и, широко улыбнувшись, принесла искренние извинения, которые к глубочайшему сожалению довольно красивая и одновременно крайне уставшая женщина предпочла проигнорировать, спустив на меня пару собак. Я же оставила их привязанными у дерева где-то на пересечении улиц и на всех порах поскакала к обветшалому зданию отвратительно желтого цвета с некогда белыми колоннами, гордо носящим название «Детская музыкальная школа…», в дверной проём которого вошла практически одновременно с той самой замученной жизнью дамой. Очевидно, что отношения с этим местом у меня не задались практически сходу. Блеклая и изможденная не по годам, едва ли белокурая женщина торопилась не просто на работу, она бежала на первое занятие, любезно выделенное под мою «бездарную» персону по протекции директора школы.
Несмотря на нелицеприятные эпитеты, до окончания урока во мне еще билась жалкая надежда на успешность запланированного обучения. Как никак я удостоилась чести не только прикоснуться, но и стать частью музыкальной элиты страны. Эта школа была мостиком, который отделял меня от всемирной известности. Что-что, а врожденный талант имеет лишь доли удельного веса в общей массе успеха.Мне отчаянно хотелось помочь Ба оправиться от болезни, но тех крупиц, что я получала за победы на конкурсах, не хватало, чтобы обеспечить желаемый уход. Поэтому поддавшись уговорам со стороны, поехала покорять областной центр и, продолжая «плакать и колоться», я, как те мыши, снова и снова поедала кактусы в виде колких комментариев со смутной верой в чудеса.
Но чудес не случилось. Наоборот, меня спустили с ног на землю. Больно и довольно жестко. Если говорить метафорично, то за тот час мне изрядно потрепали оперение и вырвали пару перьев. Но они не крылья, лишь только часть, поэтому непременно отрастут, думала я, когда тихо закрывала за собой дверь. Молча и без слез в глазах я покидала школу, которая не смогла бы ни за какие таланты стать мне домом по-настоящему.