Запыхавшись окончательно, разворачиваюсь спиной к небольшой белоснежной скале и, скрывая улыбку, поглядываю за приближающимся мужчиной. Жду, когда он подойдет ко мне вплотную. И его дыхание опалит мою кожу долгожданным холодом.
— Когда ты научилась так быстро бегать? — прерываясь между словами, произносит Ник.
— Может Бель таки заразила меня бешенством, — отвечаю, ловя смешинки в голубых глазах в обрамлении густых светлых ресниц. Мне нравится, как последние переливаются на солнце. Это становится особенно заметно, когда Ник часто моргает, щурясь на солнце, как сейчас.
— Ты всё равно сделаешь это, — подходит в плотную так резко, что я теряю равновесие и приземляюсь аккурат в дикие цветы, попутно захватив ногой чужую коленку. Оказавшись лицом к лицу, шепчу:
— Я на это не подписывалась.
— Это был в твоём бэкет-листе, — парирует Ник, глядя на меня. Под его пристальным взглядом не могу сосредоточиться ни на чём.
— Я была не в себе в тот момент, — для пущей убедительности кручу пальцами у виска.
— Мы проехали сотню километров, чтобы попасть сюда, — проводит руками, раскинувшись на алом поле. — Неужели ты готова отказаться прямо сейчас от своего желания? — поворачиваясь обратно, располагает голову на согнутом локте и вдыхает яркий маковый аромат.
— Не все мечты должны сбываться, — кусаю от досады губы.
— А что отделяет желание от мечты? А мечту от цели? — повышает голос Ник, со всего маху ударяя по одному из бутонов. Желтая пыльца тут же оседает на его светлых штанах, напоминая о взрыве на лучистой фабрике. Прежде мне никогда не приходилось видеть его в таком взвинченном состоянии. Что же изменилось?
— Наверное отношение к ней, — произношу, думая совершенно о другом.
— Как давно люди стали вешать ярлыки на то, что им подвластно, пусть и не сразу? — задает вопрос Ник, обращаясь не ко мне, а к бескрайнему небу под нашими ногами. Сейчас, когда мы лежим на покатом склоне, ведущему в пропасть, вид на безобидные облака уже не кажется таким спокойным. Особенно когда Ник полыхает из ниоткуда взявшейся злостью, распыляя её как рой пчёл от цветка к цветку.
— Лучше попробовать и жалеть, чем за всю жизнь свою не решиться сделать хотя один шаг в нужном направлении, — сорванный колосок зеленого цвета в его руке оживает, впуская в организм Баритона живительную силу стебля. Кстати, в самом начале пути он сообщил, что грызёт траву не просто так. А то я грешным делом подумала, не с наркоманом ли связала меня несчастная.
— Мне страшно, — прячу лицо в руках, что пропахли дикими маками, и не жалея себя, растираю кожу.
— Я рядом, — проводит несколькими стебельками по моим ладоням, вызывая в теле приятный трепет и дрожь. Вся сила в слабости, шепчу я себе, впервые заметив собственную реакцию на лёгкость. Она не в первый раз замедляет любое силовое движение.
— Ты тоже прыгнешь? — интересуюсь, медленно убирая руки со лба. Чешу их, пытаясь остановить зуд от мелких пушистых волосков.
— А кто сказал, что мы будем прыгать? — подмигивает и тут же встаёт. Мобилизация и решительность в действии. Я неторопливо поднимаюсь, поправляя помятый подол алой юбки.
— Я думала, что, … — начинаю было откровенничать в удаляющуюся спину, но потом пресекаю себя за мысль, так и не успевшую сорваться с моих уст.
— Вот именно, ты снова много думала и передумала, — повернувшись ко мне лицом, Ник указывает пальцем на мозг. Несколько раз стучит им по голове, постепенно опускаясь ниже, к середине груди, — почувствуй сердце, — замолкает, пытаясь настроится на только ему слышное звучание. — Что оно говорит тебе? — шепчет, держа глаза закрытыми. Я следую его совету, но не могу добраться до места, где звук и прикосновения соединяются воедино.
— Молчит, — поднимаю плечи в полной растерянности. Наклоняю голову на бок, подглядывая за тем, как размеренно и неспешно поднимается чужая грудная клетка. Неожиданно для себя начинаю перенимать ритм его дыхания. Вместе с Баритоном учусь вдыхать и выдыхать воздух размеренно и спокойно. Познаю азы того как не торопиться и поглощать ровно столько, сколько необходимо. Учусь слышать своё тело, передавая с каждым новым вздохом ему информацию в том, что в случае необходимости, смогу обеспечить его кислородом как прежде. Объясняю себе, что не завишу от мира, способного в одно мгновение прекратить подачу кислорода. Я дышу в наслаждении: легко и свободно. Здесь и сейчас. Продолжая размышлять и лености и свободе, которую ощутила пару мгновений назад.