Мы шагаем по спуску неторопливо, но в какой-то момент неожиданно сливаемся с ветром воедино, и он подхватывает нас и слегка приподнимает параплан, от чего нас слегка оттягивает назад. Не сбавляя скорости мы продолжаем с Ником бежать, пока параплан не подлетает выше и не отрывает нас от земли. Я проваливаюсь в сумку ниже и опираюсь спиной на Ника, продолжая изо всех сил держаться за некое подобие поручней.
Я цепляюсь в них так крепко, насколько могу сжать кулаки, что в какой-то момент руку сводит судорогой и мне приходится ослабить нажим.
— Отпускай! — кричит Ник, но ветер перебивает его слова, стремительно унося их за спину.
— Что? — кричу я ветру наперерез. Приходится изогнуться в грудном отделе, чтобы обернуться к Нику и переспросить.
— Отпускай! — Баритон указывает пальцами на веревки, в которые я с силой вцепилась.
— Нет! — мотаю головой и ногами из стороны в сторону, что нас в какой-то момент начинает изрядно потряхивать.
— Кейт, давай! — продолжает свою шарманку Ник, не скрывая предвкушения. Даже спиной я ощущаю как его рот расплывается в лучезарной улыбке. Такой, что даже птицы останавливаются, чтобы вновь поймать «спутниковый сигнал».
— Ни за что! — верещу, когда Ник берет одну руку в свою ладонь.
— Я…я…, — когда и вторая рука оказывается в емком захвате мужчины, я теряю дар речи и не закрывая рта продолжаю немое путешествие дальше. Смысл любых слов теряется от ощущения невесомости, в которой я пребываю, когда Ник расправляет мои руки, будто ангельские крылья, и устремляет их вверх. Мир под моими ногами застывает, а небо, напротив, движется с гораздо большей скоростью, чем казалось на земле. Реки и озера кажутся на высоте такими незначительными, как и деревья, несмотря на суммарный объем остаются совсем не заметны в количественном пересчете.
В какой-то момент огромный и необъятный мир под ногами превращается в нечто маленькое и обрядное, что можно сжать в ладошке и унести с собой. Прицелившись левым глазом, даже пробую зачерпнуть ладошкой озеро, чем вызываю в Нике шквал эмоций.
Его заразительный, звонкий смех поднимает со дна моей брюшины зажатую диафрагму, и я, поддавшись потоку ветра, хохочу как в не себя в ответ. В груди разливается тепло и воздуха становится будто бы больше. В самой высшей точке, в которой мы останавливаемся, лавируя на восходящем потоке из стороны в сторону, не падая и не поднимаясь дальше, создается впечатление, что всё по плечу. И всё возможно. Даже прикоснуться к солнцу, что я и делаю, заботливо пряча один из его лучей в кармане куртки.
Как только в моей голове проскальзывает мимолетная мысль о закончившихся сюрпризах, Ник вновь сражает меня наповал, буквально, когда мы приземляемся на одном из скалистых утёсов, на который я то и дело глазела, пока мы валялись в маках. Остановка вышла не сказать, что жесткой, но и плавной её ни разу не назовешь.
Как только Ник освободил меня от тяжести своего веса, я приподнялась, чтобы отряхнуться, но застыла, завидев на фоне заходящего солнца фортепьяно. Точно такое же, что было у меня в детстве, когда я только-только начинала постигать нотную грамоту и игру.
Сердце застывает от щемящего восторга и слез, что нескончаемым потоком вырываются из глубин израненной души.
— Сыграешь? — собрав параплан в рюкзак, Ник бесшумно продвигается ко мне со спины и шепотом задает вопрос, на который ожидает получить утвердительный ответ. Я была бы абсолютной дурой, если бы ответила «нет».
— А что играть? — срывается с губ мимолетная мысль, которая должна была скользнуть в глубины памяти, а не вылететь в мир. — Когда придет время, ты поймешь, — неспешно Баритон подводит меня к белому фортепьяно, не известно откуда взявшемуся здесь. Лишь потом, прокрутив в памяти моменты, я пойму, что эту авантюру они провернули с Аланом вдвоем в один из вечеров, когда сославшись на усталость, решила удрать от компании и провести остаток дня в одиночестве в своей комнате. Вдали от посторонних людей и звуков. Сжимая коленки на кровати и глядя волком на луну.
— Закрой глаза! — Ник касается моего плеча, передавая волны уверенности, которые я хватаю одна за одной, будто ловлю снежинки с неба. Они тают, растворяясь во мне целительной силой.
Я подчиняюсь и прикрываю веки. Гулко бьющееся сердце постепенно успокаивается, вспоминая свой привычный ритм под воздействием свежего воздуха. Я вдыхаю глоток за глотком, раскрывая полноценно ребра, и через трубочку медленно выдыхаю, наполняя жидкую соединительную ткань алого цвета кислородом. И когда чувствую, что пора, мои пальцы прикасаются к клавишам и скользят по ним, издавая только им известную мелодию.