Сначала она тихая и прерывистая, будто кто-то использует фортепьяно, чтобы сообщить о бедствии азбукой Морзе. Затем плавная, словно шпилевое море, чьи бесконечные щупальца в виде волн ласкают прибрежные камни. Вскоре суматошная и волнующая, будто вот-вот будет шторм. И вновь медленная и тягучая. Взрывная и колючая. Злющая и зовущая. Беспощадная и жалкая. Победоносная как война и первозданная как пустота.
Лишь когда вся боль пронесется вдоль клавиш и схлынет с потоком вьющегося вокруг ветра, а тело устанет от переизбытка эмоций двигаться как умалишенное, я начну перебирать то и дело по клавишам, пока не родится это:
Куплет 1:
А я осколки собирала
Своей разломанной души.
И тосковала поначалу
И не знала как мне жить.
Но ты разрушил мои стены
И показал мне, как мечтать.
Ты убедил, что дни бесценны
И научил меня летать.
Привев:
Летать, как в небе птицы.
И так, чтоб не разбиться.
Стирая все границы,
Стать собою вновь.
Летая в небе птицей,
От счастья заискриться,
Поймав за хвост жар-птицу,
Найти свою любовь.
Куплет 2:
И начала я всё сначала,
Скрывая прошлого листы.
Я от него за жизнь устала,
Оно страшнее темноты.
Но ты помог мне разобраться,
А я сумела осознать.
Ты научил с небес спускаться
И показал мне, как летать.
Привет:
Летать, как в небе птицы.
И так, чтоб не разбиться.
Стирая все границы,
Стать собою вновь.
Летая в небе птицей,
От счастья заискриться,
Поймав за хвост жар-птицу,
Найти свою любовь.
И вновь, и нас спасёт любовь.
Я допишу песню в эту же ночь, сидя в живописном саду Алана в окружении сияющих ветвей чужеродного плюща. И уже на следующий день впервые исполню её при всех, подыгрывая себе на фортепьяно. P.S. прикоснуться к черновому варианту песни в исполнении известной джаз-фолковой вокалистки, моего тренера по пению, заслуженной артистики Республики Башкортостан при поддержке и непосредственной реализации её мужем Вадимом соответствующей мелодии, можно в моём телеграм.
P.S.2. Я помню как сейчас, когда мне пришли эти строки. Магистратура. Второй курс. На дворе поздняя весна. Майское солнце, сжигая листья деревьев на кладбище, то и дело попадает в окно кухни, на которой я неспешно готовлю в полнейшем одиночестве свой завтрак. Я кручусь из стороны в сторону словно в танце, пока в один момент моё движение не повторяет силуэт парящей птицы. Летать. Летать как кто? Как в небе птицы? И тогда рождается тот самый куплет. Эта песня гимн. Сердечный и душевный. Прислушайтесь к нему, возможно он поможет вам. P.S.3. Вновь выкладываю в потоке, поэтому прошу понять и простить.
Глава 5. Северное сияние. Часть 1.
Последующие дни пройдут в безветренном режиме: без спешки и суеты. Алан будет пропадать на винограднике, Ник то и дело отчаливать в открытое море, принося на ужин очередную пару мелких рыбешек и водорослей, а я… проводить вечера за любимым музыкальным инструментом, с которым не так давно заново познакомилась.
Незаметно подошел час, когда сердце перестало биться словно запертая в клетке птица, при виде сцены, дрожь в теле, как и судороги в пальцах почти сошли на нет, и я ощутила легкий привкус свободы. Пока неуверенной и местами валкой будто матрешка, но самой что ни на есть настоящей.
После знаменательного вечера на вершине пальцы перебирали чёрно-белые клавиши гораздо легче прежнего, выискивали причудливые комбинации звуков в заезженных мелодиях и создавали свои собственные. Наступила пора маленького удовольствия и хлипких экспериментов.
В один из таких не примечательных, наполненных мелодией спокойствия, дней Ник и застал меня, наигрывающую музыкальные скрипты к то и дело ускользающим словно вода через сито словам:
— Извлекая из жизни страницы, я по скрипту пишу в пустоту.
— Нарушая твои же границы, я порчу тишину, — подхватывает Ник, разбавляя заунывное потягивание себе под нос баритонным звучанием.
Соединенные в унисон слова приобретают совершенно иной оттенок чувства, и меня пронзает от осознания…Указав подбородком приблизившемуся со спины Нику на тетрадный лист с кучей зачеркнутых строк, в самом низу которого я спешно дописываю последние строчки возникшего в голове куплета, ловлю в мыслях недостающие переходы нот. Бегло накидывав их на полях, раз за разом проигрываю на фортепьяно, пока наши голоса с Ником, превратившись в тонкие золотые нити не ссучиваются в одну: