Отделившееся от больного разума тело кажется неуправляемым. Я не знаю и не понимаю, зачем, а главное, куда оно бежит? Неужели закончить начатое? После всего того, что пришлось пережить?! Здесь. В самом расцвете надежды?
От хлыщущей злости, что катится по венам прямиком из огнедышащего вулканического сердца, словно раскаленная до красна лава, я едва могу дышать. Но сжав до боли пальцы рук, вне рамок смирения и сомнений прикрываю глаза. Я выслеживаю свою телесную оболочку как делал бы это опытный сыщик, рыская по нарисованной на карте территории, стратегические точки которой обозначил бы кровавыми крестиками. Уголок за уголком я перемещаюсь словно призрак по пространству маленького горного городка с радаром за пазухой, пока не натыкаюсь на себя.
Она сидит тихо, вжав голову в колени, которые пытается как можно крепче пытается прижать к себе. От избыточных эмоций, ей приходится раскачиваться взад вперед, в надежде обрести желанный покой, но он не приходит. Напротив, вместе с холодным ветром, пробирающим до дрожи на коже, он приносит сомнение, отчаяние и страх. Поток ледяного воздуха неторопливо окутывает её невидимыми нитями слой за слоем, словно паук, плетящий паутину для загостившегося беспризорника. А я безропотно за этим слежу, сидя чуть поодаль.
Лишь когда тело, скрючившись от боли, начинает задыхаться, с душераздирающим криком безрассудной отваги я бросаюсь на тени словно мать, защищающая своего ребенка от хищника, с остервенением срывая нитки одна за другой. Дыхание срывается. Голова кипит от нехватки кислорода в крови. Но я продолжаю разрывать невидимые никому, кроме меня, путы, пока не остается ничего, кроме свободы. Новый вдох, соленый и пересыщенный наполняет легкие и я, почувствовав раскрытие ребер в теле словно внутри себя, растворяюсь вместе с новым потоком ветра.
Вздрогнув от неожиданности, я покрепче укутываюсь в теплую материю, которой меня накрыли чьи-то заботливые руки. Мурашки проделывают длинный путь от ног к предплечьям, прямиком к месту недавнего прикосновения, одаривая его разрядами тепла, и я, поддавшись импульсу, делаю глубокий вдох и провалюсь в сладкий сон.
Мне снятся звезды. Очень много звезд, разбавляющих своим светом тоскливое темное небо. И Ник… Точнее наш разговор с ним на лодке посреди бесконечного черного озера или реки. А может и моря. На поверхности которого, словно отражаясь от зеркала, искрятся миллиарды маленьких солнц.
— На небе миллиарды звезд, — Ник прекращает грести и переводит внимание с меня на спокойную гладь сверкающего в ночи озера. — Одна из них принадлежит тебе. А другая мне. Вот эта, например, — продолжает он, почти касаясь воды, на какую-то красную звезду, явно принадлежит какому-нибудь старичку.
— Почему ты так решил? — спрашиваю, посильнее кутаясь в теплую кофту.
— Она слишком маленькая и горячая. А значит скоро умрёт, — отвечает сосед, непрерывно смотря на отражение неба.
— А вот эта звезда чья? — интересуюсь, вытягивая руку к самой большой и яркой звезде.
— Не знаю, — пожимает плечами. — Но она может стать твоей.
— Моей? — удивляюсь я, приподнимаясь с места.
— Да! — отвечает с улыбкой.
— Наверняка кто-то её уже занял. Она же такая заметная, — опускаясь обратно, разочарованно шепчу я. В душе мне так хочется соответствовать именно этой, сияющей звезде.
— Выбирая звезду, полагайся на сердце. Оно подскажет, где твоя, — произносит незнакомец, даря мне надежду. Повернувшись ко мне лицом, заканчивает свою мысль,— нельзя что-то сделать своим по-настоящему. Но можно в это верить.
Внезапно за спиной Ника, вторя его профилю возникает яркая зеленая вертикальная вспышка. Вздрагивая словно струна от прикосновения пальцев, она увеличивает свою амплитуду, и оставляет на чёрном небе неоформленные мазки света. Продолжая танцевать в одиночестве на безоблачном небесном своде, струна разбавляет тёмное полотно разными оттенками: от глубокого зеленого до иссиня фиолетового, выводя причудливые узоры один за другим. Будто ветер взял в руки тонкую, словно золотую нить, кисть и закрутил её непостоянном потоке воздуха.
Чёрная вода, спокойная и гладкая, отражала вопиющую картину эмоционального празднества как идеально отполированная поверхность рояля. Когда световые пятна расползлись по всей поверхности неба, уходя в бескрайние дали, одно из сияний пришло в движение, и распустилось, как причудливый цветок около нас. Бултыхаясь от тихого ветра, поверхность медленно заколебалась, и света в ней стало больше. Зеленые и пурпурные волны мягко перекатывались одна на другую, смешиваясь и переговариваясь между с собой, создавая новые узоры, уникальные и неповторимые. Каждая волна, откликаясь на зов другой, разбавляла своим звучанием симфонию красоты.