— Ничего, — пожав плечами, мать встает с кровати и неспешно начинает её застилать, пока я нервно расхаживаю по комнате, на автомате перебирая пряди волос, пытаясь сообразить, что собственно произошло. И главное, — зачем? — последнее вылетает из меня неожиданно, словно молния ударяет прямиком по нервам, вызывая конвульсивное желание дернуться в сторону.
— Она украла твои вещи! — произносит без тени эмоций, после чего несколько раз с хлопками сбивает подушку. Несколько перьев вырываются из тканевой заполни и разлетаются по палате. Я отвлекаюсь, отслеживая передвижения одного из них. От бесконечных капельниц, меня иногда заносит не в ту сторону, а сознание уплывает в совершенно ином управлении, поэтому мне приходится изрядно потрудиться над дружбой с собственной головой.
— С чего ты взяла? — недоумеваю, снова сосредотачивая внимания на спешно собирающей вещи матери. — Ты куда?
— Домой пора, — заявляет как бы между прочим и продолжает запихивать в свою огромную сумку вещи со стола. Даже мою цепочку с собой прихватила. Я подхожу ближе и тяну за ручки на себя.
— Стоять! — максимально понижаю голос, выставляя вперед указательный палец, другой рукой пряча сумку у себя за спиной. — Ты не ответила на мой вопрос.
С грацией и статью мать присаживается на прикрученный к полу деревянный табурет около квадратного стола и неторопливо укладывает руки на колени. Если бы я не знала, что так моя мама отыгрывает роль послушной девочки, надеясь провернуть со мной один из своих фортелей, то бы давно повелась.
— Почему ты сказала, что она украла мои вещи? — произношу медленно, не сводя взгляда с женщины, которая меня родила. Чутье подсказывает, что в этот раз нам обеим не отделаться от правды.
— У неё твоя сумочка и…, — мама на доли секунд задумывается, чем выдаёт себя с потрохами, — и она села на поезд вместо тебя.
— Что еще она украла? — поймав мать на лжи, я начинаю давить на больную мозоль. Она всегда трепетно относилась к владению, не давая никому, даже нам с отцом, прикасаться к собственным вещам. Мы списывали это на тяжелое и безрадостное детство, но оказалось всё куда прозаичнее.
— Она…она…, — заикаясь будто от нехватки воздуха, мама скользит взглядом по потолку, стенам, пока не доходит до окна. Через узкие стеклянные створки которого трусливо подглядывает солнце.
— Да, мама, что еще Екатерина Кондрашева украла у тебя?
— Она всегда крала у тебя. Как и моя чертова сестра-близняшка, с которой мы были не разлей вода на вид. Но внутри оказались совершенно разными. Она дружила с огнем. а я… , чтобы не делала, навсегда в глазах матери была мелкой рыбешкой в оросительном пруду.
— Где твоя сестра сейчас?
— Умерла, едва нам исполнилось семнадцать. Ушла тихо во сне, оставив меня с матерью под одной крышей. А я не хотела жить ни с ней, ни с кем-либо другим. Наоборот, как одержимая мечтала иметь собственный угол, поэтому бросила скотину и перепаханные поля в жалкой халупке на окраине области и уехала в город. Работу нашла быстро. Наш N-кий завод брал молодых без разбору. Вечерами штудировала литературу для техникума, а ночами встречалась с твоим отцом. Вышла замуж, и моментально забеременела. Увидев размер живота, врач сразу же сказал «двойня». Я в отрез. Ни хочу, и всё. Не будет моя дочь делить всех и вся со второй. Твой папка в отказ. Еще немного и до развода бы доспорились, но всё решилось само. Ты в утробе доминировала, поэтому родилась с численным перевесом по всем фронтам, Катя же появилась на свет с легкими отклонениями в развитии. Ничего критичного, но этот фактор стал решающим. Мало ли какие проблемы вскрылись? Тогда сплошь и рядом таким пороки сердца ставили, а мы со своей зарплатой, что толком уже не платили тогда на заводе, куда? Никуда. Поэтому мы тебя себе забрали, а Катю я к своей матери отвезла. Мол, нам в тягость, тебе в радость. И по хозяйству поможет и старость скрасит. Она молча забрала, и больше ни строчки нам не написала. А я и рада.
Жизнь как по маслу покатилась: у отца новая должность, у меня в зарплате прибавка. Потом двухкомнатную квартиру от завода получили, тебя в детский сад оформили, и я решила, хватит. Не хочу больше батрачить на заводе. Пускай другие спины гнут, а я в музыкальную школу преподавать пойду. Образование и слух имеются, желание тоже не отнять. Вскоре и тебя за собой утащила.
А Катька то, Катька за тобой по пятам пошла. Мать моя решила не изобретать велосипед, и вслед за дочерьми пристрастила к музыке и внучку. Та аккомпанировала на клавишах своих то здесь, то там. Конкурсы выигрывала международные, надежды подавала. И в какой-то момент к нам в школу приперлась. Её наш директор, Михаил Ефремыч после очередной победы позвал. Еще и меня попросил с ней позаниматься, пока ты в больнице отлеживала бока. А там ни таланта, ни чувства стиля не оказалось. И я её отправила в свой Мухосранск свинарники чистить.