Дядя Ван трепал отца и бил его по лицу, проклиная самыми ужасающими словами, которые мне впервые удалось слышать. Не думал, что дядя мог знать такие. Наверняка он был очень зол. Однако это не суть важно.
Я спрятался в комнате тёти и слышал, как дядя по многу раз допытывался у отца, зачем он это сделал?
- Ты же знаешь, что это за дорога! Ты знаешь, сколько людей исчезло, пройдя по ней, так почему ты так жестоко обошёлся со своим же сыном?! Он твоя плоть и кровь, раскрой ты наконец глаза!
- Оливия мучалась двое суток, прежде чем родила его! – вопил отец. Она плакала от боли, стонала и до крови впивалась в меня ногтями, слезно умоляя помочь. Я просил ее покончить с ним! Просил, умолял! Однако, несмотря на боль и страдания, она сделала выбор в пользу него! Она понимала, что не сможет выжить, понимала, что больше никогда не сможет увидеться со мной, однако предала нашу любовь и позволила этому ублюдку родиться! Я до сих пор, не могу забыть тот день, когда этот чертёнок появился на свет! Хуже всего то, что он похож на меня! Моя чертова копия! Копия, убившая любовь всей моей жизни!
- Он всего лишь дитя! – парировал дядя Ван. Ещё хоть раз скажешь такое и я сброшу тебя с балкона! Плевать, что со мной станет! От таких ублюдков как ты надо избавляться!
- Да какая тебе разница сучий ты выродок?! Просто проваливай! Вали нахер! Иди своей дорогой и не лезь не в свое дело!
- Ты хоть понимаешь, о чем просишь?
- Лучше чем ты думаешь. Ха! Думаешь я не знаю, что ты тоже любил Ли? Неужто считал меня глупцом, раз я закрывал на это глаза?
- Так ты …?
Внезапно, шум стих и на краткий миг в доме воцарилась спёртая, гробовая тишина.
- Если знаешь … тогда отдай мне Кея. Я воспитаю его достойным человеком. Обещаю, ты больше никогда его не увидишь!
- Ахахахахах. Вот же тварь поганая! Ты даже не скрываешь своих чувств?! Даже не пытаешься, блядь!
- Ее смерть ранила меня не меньше! Однако ... несмотря на все это, я бы никогда не причинил боль невинным созданиям, порождённым любимой женщиной. Она сама сделала выбор! Она выбрала дитя и я приму ее выбор с должным уважением. Просто отдай мне Кея и ты никогда больше нас не увидишь.
- Вот же мразь! Так нежно отзываешься о чужой женщине? Что такое, Ван? Трахал ее за моей спиной? А? Гребанный ты мусор ... Признавайся давай!
- Мусор в этом доме только один. И это ты! Я бы никогда не позволил себе подобного! Никогда бы не перешел черту! Не суди всех со своей колокольни!
- Ври больше … - Ха! Как я раньше этого не замечал? Ты же так часто наведывался. Хахах. Какой я был дурак!
- Твоя жена была чистейшим человеком, Шен! Благородной и добродетельной. Достойной этого мира, достойной жизни в кругу любящих людей, достойной счастья и тепла, которого так и не получила. Я все ещё не могу поверить, что ее больше нет с нами. Не могу и не верю. Жду встречи, хотя понимаю, что это невозможно, невольно ищу в толпе, надеясь на чудо. Я жалок… Сколько бы я не пытался, сколько бы усилий не прикладывал, она никогда не рассматривала меня в романтическом плане. Никогда не видела во мне мужчину. Несмотря на боль и обиды, эта прекрасная женщина всегда выбирала тебя! Хах. Как же чертовски несправедливо! Даже не представляешь как тебе повезло, завладеть ее сердцем. Однако … Теперь ее нет. Она ушла, оставив тебе частицу себя. Она оставила тебе двух замечательных сыновей. Прошу … Хотя бы ради нее … Ради нее ... Умерь свой пыл, возьми себя в руки! Покажи ей как сильно ты ее любил! Покажи как дороги тебе твои дети! Ты можешь их не любить, можешь не говорить им ласковых слов, просто относись к ним как к людям! Неужели это так сложно?
- Ха! – взревел отец. Чертовки сложно. А теперь, проваливай нахер, Ван! Не забывай где ты находишься и не смей учить меня жизни. Сам недалеко ушел. Жалкий сорокалетний холостяк влюбленный в чужую женщину!
- Ты прав. И я ни в коем случае не забываю где нахожусь, - вздохнул дядя, понимая, что до моего отца невозможно достучаться. Это дом твоего брата и я уйду незамедлительно. Однако, если с Кеем что то случиться … Клянусь … я убью тебя! Собственными руками!
- Как страшно …
- И ещё … Ван … Не будь свиньёй! Купи детям нормальную одежду.
- Ах ты ….!
Дядя Ван спустился по лестнице и вышел из дома.
Голоса стихли, однако топот усилился. Отец вопил на ведь дом, бил стекло, сыпал проклятиями и громко матерился. Ссора между ними давно стихла, однако папа был вне себя от ярости, а это значило, что злиться и пить он будет еще очень и очень долго.
Я понимаю чувства дядюшки, и очень ему благодарен, однако он определенно вырыл нам всем братскую могилу, даже не осознавая этого. Я прижал колени к груди и неосознанно приготовился к самому худшему.