- Ааааах. О-отец! Пож … пожалуйста…
Отец ударил меня по голове ветвистой частью метлы, тем самым расцарапав лицо и голову. Увидев ещё один взмах, я догадался, что надо спрятать лицо, потому свернулся в клубок и обхватил окровавленную голову руками.
Удар, ещё один. От ужаса, меня начало трясти подобно ветви, в дни непогоды. В ушах раздавался невыносимый гул, в висках ощущалась болезненная пульсация, глаза крепко сжимались, в ответ на адскую, пронизывающую каждую клеточку тела боль. Она была подобно ударам тока. И настигала меня всякий раз, когда напичканная ветками метёлка с силой хлестала меня по телу.
- Прошу! – хрипел я, сплевывая кровь. Отец!
Я слышал как Этьен ломился в дверь, жалобно скулил и просил отца остановиться, я слышал его напуганный, душераздирающий вопль и в душе чувствовал умиротворение. Я так рад, что в этой жизни, есть те кому я не безразличен. Сначала была бабушка, потом появился дядя Ван, а после и Этьен. Я вовсе не несчастный.
Если я умру … Если … Они наверняка будут плакать. И никогда меня не забудут. От этих мыслей, слезы полились ещё сильнее. Я попал в ад, едва мне стукнуло 5, а теперь борюсь за жизнь, в старом, забытом сарае.
После нескольких очередных ударов, я отпустил ситуацию и просто разжал руки. Последний удар в голову, заставил меня взвыть и испустить дикий вопль, после которого отец наконец остановился. Я не помню, что я выкрикнул, не помню, что заставило отца остановиться, но это чудо в тот день спасло мне жизнь.
Глава 8. Перемены
От жестокой взбучки я отходил по меньшей мере несколько месяцев. Отец игнорировал мое состояние и не желал встречаться со мной взглядом, полагаю, ужасаясь тому, что натворил. Вид у меня был до невозможного жалкий. Я счел свою боль, платой за спокойную жизнь по крайней мере на ближайшие тридцать, сорок дней, пока я не стал похож на самого себя.
Жизнь в отцовском доме начала протекать спокойней, даже казалось начала налаживаться. Отец почти не брал выходных, а только и делал, что работал с утра до позднего вечера, а после шел к себе. Такой порядок меня очень даже устраивал. Мы были предоставлены сами себе, ели что хотели, убирали, стирали, ухаживали за огородом и даже осмеливались вести себя как все остальные дети. Закончив все дела, мы с Этьеном садились на его велик и гоняли в соседнее село на площадку. Этьену, подобная жизнь тоже была в радость. Он перестал дрожать от страха и стал больше активничать, тем самым прибавляя в росте и обучаясь находить общий язык с детьми.
Ах, как же было хорошо. Нам с Этьеном не приходилось выслушивать оскорбления и терпеть побои, не приходилось подстраиваться под отцовское настроение и говорить то, от чего бы он остался доволен.
В село, куда мы так часто наведывались, о нас не знал никто, потому придумать себе легенду и заработать хороший авторитет, у нас не составило труда. Мы рассказали всем, что наши родители живут заграницей, а мы, как взрослые живём одни, в большом доме, с большим огородом. Кроме того, Эд соврал, что хорошо готовит и умеет голыми руками ловить змей, а я сказал, что вижу призраков и умею с ними разговаривать.
От подобных известий, дети всего села были в таком восторге, что каждый день ждали нас с нетерпением и просили рассказать новых историй о наших с братом приключениях. Именно тогда, брат стал таким популярным. Именно тогда, он начал осознавать, что имеет какую то ценность и вполне достоин счастья как и все остальные. У меня тоже случилось много интересного. Во первых, я завел новых друзей, во вторых, научился писать и завел свой первый в жизни дневник, по совету дядюшки Вана. Хоть по его вине меня едва не убили, он все ещё был тем, кто вытащил меня из лап смерти. Проще говоря он был и остаётся моим благодетелем.
Кроме того, случилось и ещё кое что. У меня … появился лучший друг. Самый первый и самый преданный. Его звали Сино и он почти каждый день прикатывал ко мне на велике. Обычно после полудня.
Первое время Этьен был очень недоволен, а после и сам втянулся и начал вести себя смело и непринужденно. Мы вместе готовили обед, делали уборку, втроём стирали носки в железном тазу, временами засыпали в одной кровати, когда сил больше не оставалось. Сино был славным малым. У него была смуглая кожа, блестящие зелёные глаза и огненно рыжие волосы. Настолько рыжие, что некоторые дети называли его посланником ада. Они говорили, что если он будет подозрительно себя вести, они засунут его в печку и сожгут со всеми потрохами. Мы с братом еле сдерживали смех и лишь продолжали нагонять на них ужас, говоря, что тогда Сино перевоплотится в черного козла и проткнет их рогами, отчего те дрожали ещё больше.