- Снимай одежду.
- Что? З-зачем ...
- Снимай!
Я стащил с себя куртку и скинул ботинки, а после, бесстрастно уставился в рандомную точку на стене.
- Снимай все остальное!
Я покорно снял с себя пижаму и остался в одних трусах.
Отец включил свет и с интересом осмотрел мое исполосованное тело.
- И после всего, что с тобой случилось, тебе мало?
- Мне просто жаль брата.
- Ха! Прямо как твоя мамаша! Тоже всех жалела. Садовника, кухарку, первую встречную бабку на улице …Она вообще могла жалеть кого угодно и сколько угодно. Неужели человек, похожий на меня, способен обладать такими качествами?
- Сколько бы дерьма с тобой не случалось, ты становишься всё добродушней. Как гребаный зефир на солнышке! Раз живешь здесь, раз чертовски похож на меня, веди себя подобающе! Хватит распускать сопли! Ты что, мать Тереза? Тебе же блядь не обязательно сюсюкаться со всеми подряд? Если будете такими жалкими, никогда не станете мужиками!
- Ты … тоже прошел через это, отец?
- Ч-что?
- Дедушка ... тебя бил?
- Ха - ха ...
Голос отца стал тише. Казалось, он унесся в прошлое на белоснежном экспрессе и встретился взглядом с собственным отцом.
- Он провел меня через огонь и воду, - прохрипел отец и потер висок. Я не смел надеяться на милосердие, как некоторые.
Конечно же он имел ввиду нас.
- Несмотря на боль и страх, испытываемый к нему ... я по сей день почитаю его и с гордостью ношу его фамилию.
Кажется, дедушка убил в нем все человеческое, а теперь этот недочеловек, хочет угробить и нас. Еще немного и он добьется своего.
- Одевайся и вали в свою комнату!
- Это все?
- А ты хотел ещё?
- Н-нет. Я пойду к себе.
- Кстати, с понедельника будете ходить в школу.
- Ч-что?
Я не мог поверить своим ушам.
- Ваш мерзкий дядя Ван, пристроил вас в какую то местную школу.
- А как же одежда и принадлежности?
- Пхах! Понял таки зараза! Вот и я о том же! Раз этот хрен с горы вызвался вашим благодетелем у него и просите. Можете даже зад ему подставить. Мне все равно!
- Л-ладно.
Я шел по лестнице и все никак не мог понять, зачем нам подставлять зад дяди Вану? Что вообще отец имел ввиду?
Глава 14. Быть может …
Как и сказал отец, в скором времени к нам в дом заявился дядя Ван. Отец сидел в кресле и лениво потягивал холодное пиво, пока заботливый дядя распаковывал пакеты с одеждой и принадлежностями. Он купил нам одежду, рюкзаки и канцелярию, а книги взял в школьной библиотеке. Штаны и пиджак оказались чуть навырост, но это было не страшно. Самое главное, мы с Эдом, наконец могли пойти в школу.
Мы стали не так часто видеться с Сино, тем не менее, были счастливы, что теперь у нас все как у людей: форма, портфель, принадлежности. Нам как и всем задают домашку, ставят двойки и кормят в школьной столовой. Мы, как и все, слышим звонок, с урока на урок, как и все радуемся большим переменам и деремся стенка на стенку с параллельными классами.
Мы с Эдом были в разных классах. Я, оказался во втором, а Эд в третьем. Наших небольших навыков вполне хватило учителю сельской школы. Мы ничем не отличались от остальных, но дядя Ван настоял на дополнительных занятиях и целый год оплачивал их, чтобы мы могли догнать одноклассников.
Так и протекало наше детство. В школьных драках, учебе, разборках и упреках отца. Несмотря на то, что мы совершенно ему не докучали, он находил тысячи причин поругаться и делал это с большим удовольствием. Благодаря мне, Этьен тоже стал подушкой для битья, однако я могу ошибаться. Все таки время сделало Этьена упрямым, а общество, придало ему уверенности в себе. Быть может, все началось гораздо раньше? Быть может, в поведении отца нет моей вины? Быть может я не виноват?
Глава 16. Чувства
Тем же вечером мы втроём наелись торта, напились пива и подобно трем суркам, улеглись отдыхать на расстеленной Эдом лежанке.
- Кто бы мог подумать, что полтора литра пива способно в стельку напоить троих, - рассуждал я, рисуя пальцем в воздухе.
- Однако попробовать стоило, - поддержал Этьен. Кажется он готов был заснуть едва сомкнув веки.
Сино же лежал рядом со мной и время от времени бросал на меня косые взгляды. От такой перемены в его поведении я сначала рассмеялся, а потом задумался. Может я его чем то обидел? Размышляя над этим, без малого минут двадцать, я так ничего и не вспомнил.