К слову, в день моего прибытия, отец пришел домой грязным и до беспамятства пьяным. Тогда он впервые избил меня в официальном статусе отца. А все началось потому, что я весь день проходил без носков и впустил в дом старую, продрогшую собаку.
- Ах ты мелкий сученыш! Мало того, что сам присосался, так ещё и шавку приволок? Совсем рассудка лишился? А вдруг она больная? У животных знаешь ли тоже есть болезни – чума, столбняк, бешенство! Сдохнуть захотелось?
А что если захотелось? Однако я не смел ему возразить.
За его злобным криком последовал громкий шлепок тяжёлой ладони, опустившейся прямо на мое лицо.
Я выпустил жалобный вскрик и с грохотом повалился на землю. Боль постепенно начала заполнять всё мое тело, медленно но верно приводя меня в состояние непоколебимого транса.
Не успев опомниться, я получил второй удар, потом третий.
Кровь, неудержимым потом хлынула из укушенной мною губы и мгновенно заполнила всю ротовую полость. Я понял это по характерному привкусу и боясь испачкать паркет, смиренно проглотил ее.
С каждым новым ударом мой взгляд становился безразличней, а кожа переставала чувствовать боль, словно что то потустороннее оберегало мое не окрепшее тело. Наверняка это какая то защитная реакция организма или просто глубокое отчаяние. Лицо пылало от жара, тело качало от головокружения, но я не испытывал боли … Больнее было сердцу.
Когда отец замахнулся вновь, Этьен выбежал из комнаты и в ужасе попросил его остановиться.
Однако это рассердило его ещё больше. Он с горечью взглянул на сына позади, мысленно назвав его предателем, показательно стащил с себя ремень, демонстрируя свое превосходство над нами и с большим энтузиазмом замахнулся напряжённой рукой.
- Не надо отец, прошу, - вопил Этьен, предчувствуя мои страдания. Это я виноват в том, что в доме собака. Это я позволил ему привести ее. Прошу. Накажи меня!
- Ха! Вот же сучий выродок! Теперь ты защищаешь убийцу своей матери? Жалкий предатель!
От злости на его шее вздулись вены. Отец замахнулся в сторону и хлестнул Эттена по спине, отчего тот стиснул зубы и отшатнулся. Из его глаз потекли дорожки слез, но выражение осталось тем же холодным и отрешенным.
Неужели страх делает людей невосприимчивыми к боли? Я сделал для себя вывод, хотя сейчас было совсем не до этого.
- Постойте, мистер Роу! Пожалуйста … Не бейте его.
Не смотря на свой возраст я не хотел, чтобы моего брата избивали. Там более по моей вине. Это оказалось больнее физической боли, потому я начал судорожно рыдать и трястись всем телом. Этьен и так был очень щуплым и выглядел болезненно. К тому же с первого взгляда показался мне очень хорошим. Даже на расстоянии я ощущал его добрые намерения и затаенную в холодном безразличии симпатию.
Наконец отец глубоко вздохнул и отшвырнув ремень, поплелся в сторону животного. Не смотря на габариты собаки, пьяному папе море было по колено, потому он открыл настежь дверь и злобно выматерившись выпнул собаку на улицу. К счастью она его не укусила, иначе он скорее всего убил бы нас всех.
Когда папа скрылся за дверью своей адской почивальни, Этьен тихонечко прокрался ко мне и не говоря ни слова залез под взмокшее одеяло. Я выплакал все глаза и насквозь пропотел, однако его это не смутило.
- Кей?
В кромешной темноте я чувствовал лишь холод рук Этьена и его учащенное дыхание. Он был напуган запретной вылазкой и даже немного дрожал.
Меня накрыло неимоверным чувством вины, потому я потянулся к нему и впервые в жизни обнял.
- Это я во всём виноват. Из за меня тебе досталось. Прости Этьен … прости, что притащил собаку.
Этьен казалось был удивлен подобному проявлению, потому начал запинаться.
- Э-это мелочи. Тебе … тебе досталось больше. Мне просто интересно, зачем … зачем ты притащил ее в дом? Слова папы не лишины смысла. Это ведь и правда может быть опасно.
- Прости … Бабушка часто позволяла Дэни (золотистому двортерьеру) забегать в дом погреться, потому я решил, что впустив бедную Берту в дом, поступлю правильно.