Глава 5
Первые дни после той ночи Влад почти не вспоминал о ней. Вспышка — и она погасла, оставив лишь приятное, чуть пряное послевкусие от неожиданно дикой и отчаянной девушки, которая подарила ему редкий в его размеренной, выверенной жизни выброс настоящего адреналина. Он с профессиональным интересом отметил про себя, что не ошибся в ней: за ее показной, почти болезненной тишиной скрывался настоящий шторм, который в ту ночь выплеснулся с сокрушительной силой. Красиво. Как удачный, редкий кадр, который невозможно повторить. Он передал номер через Марка, выполнив некий негласный ритуал вежливости, который требовал от него этикет, и выбросил эту историю из головы, как выкидывают использованный билет. В его мире все было предсказуемо: он ожидал, что через пару дней получит смущенное, слегка восторженное сообщение или, на худой конец, дерзкий, кокетливый ответ, который даст ему повод для продолжения игры. Но прошла неделя — и тишина.
Через неделю отсутствие реакции начало слегка, едва заметно раздражать. Он, лениво пролистывая бесконечную ленту сообщений от моделей, актрис, светских львиц и просто поклонниц, уже привык к предсказуемому хору голосов, которые жаждали его внимания. Все они были как под копирку — красивые, доступные, благодарные. А та, с глазами, которые он про себя назвал «осколками ночного неба», просто испарилась, растворилась в воздухе, не оставив даже пылинки. Это было… не по сценарию. Более того, это было неуважительно по отношению к его вниманию. Он поймал себя на мысли, что в сотый раз перечитывает их короткий, ничего не значащий диалог в гримерке — строчки, которые он запомнил наизусть, словно стихотворение. «Надоело»… Глупое, банальное слово, которое произносили тысячи. Но в ее устах, в том тоне, с которым она его выдавила, оно звучало как приговор не ему, Владу Старкову, а всему миру, всей этой мишуре, в которой он купался. Это был не просто отказ — это был вызов.
Раздражение, сначала легкое и почти невесомое, переросло в жгучее, липкое любопытство, которое не давало ему покоя ни на сцене, ни в студии, ни в редкие часы сна. Он пригласил Марка выпить в свой пентхаус, где стеклянные стены отражали огни ночного города, и, делая вид, что разговор незначителен, бросил: «Ты нашел что-то про ту девушку? Лизу?» Марк, его тень и доверенное лицо, опытный и циничный до мозга костей, усмехнулся в бокал с виски. «Забыть не можешь? Обычная история, Влад. Рассталась с парнем, была на взводе, и ты просто попал под горячую руку, ну или под горячее… ты понял. Отдышится, успокоится, и либо напишет, когда звезды сойдутся, либо навсегда застрянет в своем чувстве исключительности от одной ночи с тобой». «Мне кажется, она не из таких, — отрезал Влад, и голос его прозвучал жестче, чем он планировал, он нервно крутил в пальцах бокал. — Мне нужно знать. Найди ее».
Марк, вздохнув с легким раздражением, кивнул. Для него это была рутина — находить людей по капризу его босса. Через два дня досье, аккуратно собранное и разложенное по папкам, легло на стеклянный стол: имя, фамилия, возраст, история с бывшим парнем, место работы (фриланс-дизайнер, удаленка), адрес в столице. И свежий, еще пахнущий типографской краской след: выездная регистрация в маленьком городе Зареченске. Сняла студию. «Зареченск? — Влад рассмеялся, но в смехе этом не было ни капли веселья, только ледяное изумление. — Серьезно? Она сбежала в какую-то глушь, в дыру без названия. Интересная реакция». «Бегство, — констатировал Марк, пожимая плечами. — Классика. Стыд, раскаяние, желание спрятаться от реальности». «Или тактический ход, — возразил Влад, и в глазах его загорелся холодный, цепкий огонек. Его взгляд стал сосредоточенным, как у опытного игрока, разглядывающего на доске неочевидный, хитрый ход противника. — Чтобы выделиться. Чтобы я заинтересовался еще больше, чтобы я думал о ней. Чтобы не быть "как все"». Марк пожал плечами — он знал, как работает мозг его подопечного: Влад не мог принять, что его просто проигнорировали, что его личность не произвела неизгладимого впечатления. Ему нужна была сложная мотивация, многоходовая игра, иначе это било по его самолюбию, по тому образу непобедимого бога, который он так тщательно выстраивал.
Решение отправить сообщение было импульсивным — он редко писал первым, считая это ниже своего достоинства, но эта ситуация, выбивающаяся из всех рамок, требовала исключения. Он создал закрытый аккаунт, который использовал для немногих избранных, тех, кто прошел негласный отбор, и отправил два коротких, дразнящих сообщения, с легким оттенком снисходительной насмешки: «Прячешься?» и «Скучаешь?» Ответа не было. Дни шли, складываясь в недели, и он следил за ее публичным аккаунтом — никакой активности, ни одного сторис, ни одного поста. Полная, глухая цифровая тишина. Это было уже не раздражение — это был настоящий вызов. И она не играла в игры, не манипулировала, не тянула время — она действительно вычеркнула его из своей жизни, как стирают ненужное пятно с холста. И этот факт жгло его самолюбие сильнее любой критики, сильнее любых оскорблений.