Зал начал заполняться гулом, который постепенно нарастал, превращаясь в сплошной, вибрирующий гул ожидания. Лиза чувствовала, как ее собственное сердце бьется в такт этому гулу, учащенно и тревожно. Она сжала холодный барьер, пытаясь зацепиться за что-то реальное.
Свет погас. Тьма взорвалась ревом. И когда прожекторы ударили в центр сцены, он был уже там.
Влад Старков.
На фотографиях и в клипах он был красивым. Вживую он был явлениям. Энергия исходила от него волнами, почти физически ощутимыми. Он не просто стоял — он владел пространством. Каждый его жест, от легкого взмаха руки до наклона головы к микрофону, был выверен, заряжен магнетизмом и в то же время выглядел удивительно естественно. Его голос в живую был еще лучше — бархатный, с легкой хрипотцой на низких нотах, способный стать ледяным шепотом или пронзительным криком.
Лиза смотрела, завороженная, несмотря на себя. Это было мастерство. Искусство управления толпой. Он пел о любви, потере, страсти, и тысячи людей переживали это с ним, как собственное. Соня рядом рыдала, кричала, тянула руки.
В перерыве между песнями он начал общаться с залом. Подошел к их краю сцены. Лиза видела мельчайшие детали: капли пота на висках, прилипшую прядь волос ко лбу, интенсивный блеск его серо-голубых глаз под софитами. Он шутил, улыбался, ловил подарки.
И в один из таких моментов, проходя вдоль первого ряда, он протянул руку. Десятки ладоней тянулись к нему. Кончики его пальцев скользнули по ним. И одно легкое, почти неосязаемое касание пришлось на тыльную сторону ее левой руки, лежавшей на барьере. Кольцо на его безымянном пальце — холодное серебро — провело микроскопическую черту по ее коже. Она инстинктивно отдернула руку. Случайность, — подумала она. Фан-сервис. Ничего личного.
Но когда через несколько минут он снова вернулся к их сектору и остановился, ее внутренний радар начал пищать. Он смотрел. Не на море лиц, а прицельно. Его взгляд, будто луч-указатель, прошелся по ряду, выхватил Соню с ее розовыми волосами, скользнул дальше… и остановился на ней. На Лизе.
В его глазах не было безликого восторга фаната. Было внимание. Изучение. Любопытство хищника, заметившего в стаде необычную особь. Она стояла слишком тихо. Слишком замкнуто. Ее глаза, наверное, все еще были пустыми и красными от слез. Она была черной дырой в море сияющих лиц.
Он медленно присел на корточки, оказавшись с ней почти на одном уровне. Зал вокруг затих, затаив дыхание. Он поднес к губам микрофон, но говорил так тихо, что слова были слышны лишь в радиусе пары метров.
«Ты, — начал он, и его голос был теперь без микрофонного усиления, живой, низкий, проникающий прямо в кости. — В черном. С глазами, в которых сейчас бушует такой шторм, что всем моим песням о бурях до него далеко».
Лиза замерла. Она чувствовала, как Соня впивается ей в локоть.
«Мне стало интересно, — продолжал он, его губы изогнулись в полуулыбку. — Что может заставить человека с такими глазами прийти на мой концерт?»
Она не нашлась что ответить. Просто смотрела на него, пойманная, как кролик в свете фар.
«Давай выясним, — сказал он, и это прозвучало не как вопрос, а как мягкое, но непререкаемое решение. — После финальной песни. За кулисы. Скажешь охране: «Влад ждет именно меня». Поняла?»
Он не ждал ответа. Он встал, отряхнул колени, поднял микрофон и обрушил на зал новый взрыв звука, уходя вглубь сцены под оглушительные крики.
Соня повернулась к ней, ее лицо было искажено восторгом и неверием.
«Он… он выбрал ТЕБЯ! Лиза! Ты слышала? Он пригласил тебя! Боже, это же сон!»
Лиза ничего не слышала. В ушах стоял звон. Его слова висели в воздухе, обжигающие и нереальные. Это была ошибка. Галлюцинация. Но прикосновение кольца, его прицельный взгляд, этот тихий, интимный тон… Это было намеренно.
И снова внутри что-то перевернулось. Не страх. Не радость. Вызов. Дерзкий, кричащий вызов, брошенный прямо в лицо всему, что случилось сегодня. «Ты думаешь, твое «надоело» — это конец? — шептала теперь пустота, но в ней уже появились искры. — Смотри. На тебя только что обратил внимание тот, за кем бегают тысячи. Он увидел в тебе что-то. Может, и правда что-то есть? Может, Артем был просто слепцом?»
Это было опасно. Глупо. Невероятно. Но после дня, закончившегося словом «надоело», ей отчаянно хотелось чего-то невероятного.
Она кивнула Соне, все еще не веря сама себе.
«Похоже, что да».